Боль опять напомнила о себе. Слезинки скатились на испачканные щёки. Белоснежное одеяние превратилось в сущую тряпку, и Май мимоходом подумал, что война делает всех грязными ещё раньше, чем озлобляет.
— Да ну? — сказа демон. — А мне-то что за дело?
Госпожа Альба горестно разглядывала порезы, хотя не на руках, а на единственном платье. Народ здесь в целом не избалованный: знает, что шкура заживёт сама, а ткани стоят денег. Грета утешала матушку, а Селен обещал заработать много золота и купить самое лучшее платье. Два платья: для мамы и для дочки. Сто платьев. Поглядев на семейку, Май уверился, что здесь всё в порядке.
Надо было плотнее заняться ранеными, но обострившаяся интуиция подсказала Маю, что стрельба по окнам лишь начало неприятностей, и очень скоро это его мнение начало подтверждаться.
Стрёкот возник в отдалении и затих всё на той же поляне, которую следовало заминировать ещё после первого визита иномирцев. Демон поспешно оглядел своё воинство. Оливин дышал через раз и вряд ли мог толком ходить, будущую семью Селена и его самого лучше в это дело не впутывать, служанка и мальчик тем более не в счёт. Остаётся воинственная амазонка с арбалетом.
— Пойду я лучше один! — решительно заявил Май.
— Я с тобой! — немедленно прохрипел Оливин и принялся боком выбираться из кресла.
Поджившие, было, ранки снова начали слабо кровоточить. Чувство долга подняло Стража на ноги, но не добавило ему сил и благоразумия. Май поглядел на собрата по процветанию почти с жалостью.
— Да справлюсь я! — ответил он нарочито грубо. — Только если сделаю кому-то больно, скажу, что защищал Порядок. Прикроешь на Комиссии?
— Я сам! — настаивал Оливин.
Искорёженный болью он выглядел смешным и жалким, но упорство его внушало уважение. Эса решительно забросила за спину свой убогий арсенал и подошла к небожителю.
— Обопрись на меня и вперёд! — сказала она, осторожно придерживая мужчину за здоровый бок.
— Спасибо! — просипел Оливин.
Май смотрел на обоих с изумлением.
— Я с вами! — встрял Селен.
— Ну, нет! — возразил демон. — Останься с женщинами и раненым. Им тоже нужна помощь и защита.
Уже отворачиваясь, чтобы идти, он поймал благодарный взгляд госпожи Альбы. Женщина робко улыбнулась, и Май мимоходом подумал, что она заметно помолодела и похорошела за прошедшие дни. Любовь творит чудеса, перед которыми пасуют войны. Жаль, что насилие всегда активнее и успешнее этого самого великого чувства.
Май зашагал к выходу, мало заботясь о том, поспевает ли за ним прочее воинство. Он успел миновать двор, ворота и мост, когда из-за поворота дороги показался агрессор. К своему немалому удивлению Май узнал троих недавних визитёров. А он-то думал, что вполне надёжно отправил их в обратный полёт! Надо тщательнее писать программы и меньше верить в гуманизм.
Иномирцы сделали выводы из допущенных раньше ошибок и теперь явились вооружённые тяжелее: троим руки оттягивали здоровенные автоматы, а может быть, пулемёты. Четвёртый, незнакомый, тащил что-то вроде миниатюрной пушки, которая стреляет наверняка гранатами или ракетами. Май слабо разбирался в оружии, но присмотревшись, понял, где у этой штуковины предохранитель, и какое его положение с высокой долей вероятности является боевым. Демон воевать не собирался: скучное это дело, да и хлопотное, поэтому (когда дистанция сближения его устроила) остановился и сказал:
— Мир вам!
В ответ последовало то, что деликатный переводчик вновь опустил почти полностью, оставив в тексте «дылда долговязая», да и то, скорее всего, по недосмотру. Жадные люди из другой реальности решили, что над ними издеваются. Демон не стал их разочаровывать и промолчал. Он посчитал разумным воздержаться от нападения, особенно когда за спиной прошуршали неровные шаги, сопровождаемые тихим воем.
Доблестный Страж Порядка почти висел на амазонке, но старался делать вид, что он хорошо себя чувствует, а глаза слезятся просто от свежего ветра. Май подивился про себя: надо же, а ведь есть сердцевина в этой кукольной оболочке! Беднягу Олли практически утопили, а он всё равно барахтается. Демон решил дать представителю закона хотя бы один шанс.
Доковыляв до места действия, Оливин представился по всей форме. Находись он в приличном состоянии, Слово прозвучало бы внушительней. Жаль доблестный воин Основ хрипел и подвывал при разговоре, да ещё опирался при этом на женщину. Традиционная формула призыва к порядку произвела на нарушителей оного ещё меньше впечатления. Иномирцы ответили бранью, к которой на этот раз подмешали изрядную долю сарказма. Переводчик и то, и другое предпочёл оставить при себе, но в принципе, и так было понятно. Наблюдая за агрессором, Май вновь отметил, что выучка у мужчин слабая, точнее сказать, вообще никакой. Появление помоечного вида Стража их расслабило. Почему-то сразу поверили, что противник готов сдаться, если выдвигает такие избитые аргументы. Забыли люди-человеки о присутствии в опасной близости «дылды долговязой».
