Противодействие и то лучше, чем равнодушие, юноша немного ожил.
— Я объясню! — сказал Май. — Любовь — это хорошо, но слишком отвлечённо, а мы живём в конкретном мире. Здесь сильны условности, и неразумный брак способен женщину погубить. Она дворянка, а кто ты? Знаешь это? Вспомнил? По лицу вижу, что нет. Ты можешь оказаться простолюдином, и низвести свою подругу на социальное дно. Также вполне реально, что ты выше её по происхождению. Если в один прекрасный день выяснится, что ты наследный принц богатой империи, твой легкомысленный брак признают недействительным или завершат другим, менее бескровным способом. Даже если оба вы из одного сословия прояснится это потом, а надо сейчас, поскольку твой статус мужа и защитника немедленно примутся проверять на прочность другие претенденты на прелестную ручку и какое-никакое приданое. Долг супруга не ограничен милыми нежностями и постельной акробатикой. Тебе придётся отстаивать территорию как любому самцу. Бороться! А разве ты в этом силён? Ты будешь здесь совершенно один. Кто поддержит чужого против своих? Женщина и так в трудных обстоятельствах, но брак с тобой не избавит её от забот, а создаст кучу новых.
Селен покраснел ещё сильнее, теперь налились цветом не только щёки, но и лоб, подбородок, нос.
— Я справлюсь, — пробормотал юноша.
Вопреки словам, по лицу его было видно, что предмет сей он мысленно сам с собой не обсуждал. Купался в волнах страсти, забыл, что в океанах любви тоже бывают рифы и прочие скалы. Прав Май Тангерес: не думал Селен ни о чём, лишь чувствовал, а страсть заботится лишь о себе — плевать ей на всё прочее.
— Послушай, Селен! — вновь заговорил демон, смягчая и утепляя свой тон, сухой и холодный. — Я не призываю тебя отказываться от женщины, которой ты, судя по всему, успел уже дать кое-какие обещания. Напротив, я забочусь о тебе и о ней. Любишь её — вперёд. Хочешь жениться — твоё право, но прежде найди в этом мире себя, чтобы брак получился честным.
— Я понял, — тихо сказал Селен и не смог сдержать судорожный вздох.
Краска на лице пошла белыми пятнами, понемногу возвращаясь в привычные берега.
— Быть может, ты женат, — подсказал Май ещё один довод. — Мне жаль, милый эльф, но твоя принадлежность к роду человеческому тоже ещё не доказана. Способен ли ты иметь в этом браке детей?
Селен поглядел испуганно и уныло, голова его поникла, ладони так и остались зажатыми между колен. Как много, оказывается, на свете вещей, о которых бедный потеряшка не успел подумать!
Май наблюдал за ним, оценивая эффект своих слов. Демоны вообще мало подвержены сентиментальности, а уж в боевой модификации процеживают напитки страстей до полной прозрачности финального раствора. Тем не менее, на суровом лице высокомыслящего отразились кое-какие чувства: чуть прищурились глаза, слегка напряглись скулы, а губа оказалась прикушена точно посередине. Май ощутил не только ответственность за найдёныша, но и сочувствие к его горестям.
— Знаешь, — сказал он. — Рыцарю прилично постранствовать по миру, совершая подвиги в честь своей дамы. Объясни это своей избраннице, она поймёт. Высокое чувство не предмет для любования, а повод для действий.
Селен встрепенулся, надеясь в душевной беседе растворить горькую пилюлю несостоявшегося счастья, но в воздухе прямо перед ним заструился знакомый золотистый свет. Горе не помешало юноше проворно вскочить на ноги и со всей возможной скоростью переместиться за спину демона. Небожитель Оливин соткался из атмосферы, принеся с собой брюзгливое выражение лица и слабый запах изысканного парфюма. От золотых волос и белых одежд повеяло немыслимой чистотой. Селен, каждый день усердно мылся в ручье, но сейчас почувствовал себя грязным. Май уселся удобнее, предвкушая новое развлечение.
— Привет, Олли! — сказал он. — Давно не виделись. Я скучал.
— Вывернулся! — не отвечая на любезность пробормотал Оливин.
— О чём он? — шёпотом спросил Селен.
— Ко всему прочему твой брак нарушил бы закон, — так же тихо ответил Май. — Извини!
— Но ты мне об этом не сказал!
— Подумал, что прозвучит грубо.
Оливин рассеянно огляделся, кончики его пальцев коснулись спинки ближайшего стула.
— Красивая мебель!
— Спасибо! — серьёзно ответил Май. — Как твоё повышение?
— Всё так же проблематично.
— Займись делом: глядишь, и карьера двинется в гору. Почему, например, Стражей Порядка не интересует эта реальность? Здесь идёт планомерный захват территорий.
Оливин шагнул в сторону и осторожно сел на облюбованный прежде стул.
— У них есть лицензии, — сказал он хмуро.
— А ещё — оружие. И они нам угрожали.
— Местные монархи договорились с этими дельцами, — пояснил Оливин более обстоятельно. — Надо полагать, за хорошую плату. Мы не можем вмешиваться во внутренние дела суверенных миров.
— А у вас там хоть кто-нибудь повышение получает? — спросил Май. — Трудно поверить. Копали бы глубже, или страшно белые одежды запачкать?
— Не всё так просто! — заявил Оливин.
