— А у тебя какие претензии? — спросил Май у Стража. — Насколько я понимаю, пока на твою белокурую невинность покушались исключительно женщины, ты не жаловался на свободные нравы этого мира.
Похоже, Оливин получил-таки пару раз по морде, но взыгравшая кровь уже практически справилась со следами воздействия. Небожитель едва обратил внимание на самотерапию организма.
— Если здесь свободные нравы, почему так ревнивы мужики? — спросил он. — Девушки заигрывают со мной, я, естественно, отвечаю полной взаимностью, а эти грубые самцы начинают махать кулаками!
Май не ответил. Он и без того получал удовольствие от происходящего.
— Я пытаюсь объяснить, что нападение на Стража является злостным нарушением правил Основ, а они даже не верят, что я Страж!
— И правильно делают! Ты не на службе, да и бляху потерял! Какой ты Страж?
— Основ Порядка! — остывая, буркнул Оливин.
Он прекрасно понимал правоту демона: попал в переплёт как частное лицо — терпи и не возмущайся, но бунтовать хотелось.
— Посмотри, что у тебя в карманах! — посоветовал Май.
Оливин тотчас последовал совету и извлёк на белый свет сразу две записки, кокетливо сложенные маленьким квадратиком. Развернув первый душистый листок, небожитель поспешно извлёк из складок одежды переводчик и отщёлкнул прозрачное стёклышко чтеца. По мере постижения смысла написанного, лицо Стража светлело и добрело. Он сладко вздохнул, глаза ещё раз пробежали последние строки — должно быть адрес прелестницы. Весьма разнеженный тем, что узнал, Оливин развернул вторую записку. Вначале он читал увлечённо, но затем улыбка поблекла. Небожитель сердито нахмурился и бросил бумажку на ковёр.
— Она от парня? — догадливо спросил Май. — Ты пользуешься небывалым успехом. А что скажет твоя невеста, если узнает, что ты развлекаешься здесь с мужчинами и женщинами?
— Она не узнает! — самоуверенно заявил Оливин. — Да и вообще: невеста — ещё не жена. Оправдаюсь.
— Твои моральные принципы внушают мне известные опасения! — сказал Май. — К счастью, меня это не касается.
— Ну, да! — вступила в беседу Эса. — Тебя ничего не касается: ты весь такой чистенький и святой, несмотря на рога. По утрам не тошнит?
Май терпеливо вздохнул и поднялся. Приблудыши уже догадались, какие далее последуют действия, но увернуться не успели: демоны в боевой модификации весьма и весьма проворны. Крепкие пальцы сгребли за шиворот одного и другого. Май аккуратно вынес обоих за порог. Дверь опять демонстративно захлопнулась.
Май поднял брошенную Стражем записку, прочитал, посмеиваясь.
— Надеюсь, наш любвеобильный небожитель не передумает! В этой реальности не одобряют мусора.
Демон смял листок в ладони, а когда разжал пальцы, от бумаги осталась лишь пылинка пепла.
— Можно я здесь посижу: посмотрю, как ты работаешь? — попросил Селен.
— Конечно! Есть хочешь?
— Нет. Пока нет.
Тихое присутствие найдёныша Маю ни в коей мере не мешало. Демон включил компьютер и целиком погрузился в мир, где всё ему было понятно и просто.
Когда он закончил, за окном сгустились сумерки. У цветов вьюнка за стеклом был теперь несчастный вид, они словно просились к людям в тёплый услужливый мир искусственной жизни. Впрочем, сами они вряд ли были жизнью естественной. Май прошёлся по комнате. Лишь теперь он обратил внимание на то, что Селен всё так же тихо сидит в уголке. К собственному немалому удивлению демон ощутил нечто вроде слабого раскаяния.
— Как ты? — спросил он.
— Мне лучше! — ответил Селен.
— Тогда пойдем, погуляем. Заодно я тебя накормлю. Здесь есть рестораны, где подают нормальную еду. Только этим двум надоедам не говори: пусть помучаются.
Селен охотно поднялся. Прогулка по тихим тёмным улицам выглядела заманчиво. Найдёныш представил, как они будут молча бродить под сенью гигантских растений, которые в темноте покажутся таинственными монстрами из страшной книжки.
Реальность вдребезги разбила мечты. Город не просто жил, он кипел ночной жизнью. В причудливом свете разноцветных фонарей бродили ярко разодетые люди. Они болтали, смеялись, пели, заходили в распахнутые двери клубов и ресторанов. Иногда прямо на улице кто-нибудь начинал танцевать — к нему охотно присоединялись. Под сенью гигантских растений пристраивались парочки. Смущённый Селен обратил внимание на то, что не все они ограничивались такой невинной вещью как поцелуй. Прохожие относились к аморальным развлечениям своих сограждан спокойно, если не сказать равнодушно. Город от души развлекался.
