Демона вновь потянуло на философию: вокруг одни беды, а его спутники меняются на глазах — неужели в каждой напасти содержится и зерно возрождения? Может быть, поэтому благополучные марги как-то уж очень… сыты? Отгородились от горестей, понастроили хрустальных замков, живут, не ведая невзгод. И что-то ушло от них так тихо, что даже не хлопнула дверь. Жизнь? Огонь, бегущий по нервам, превратился в банальное электричество. Правильно ему предлагают подзаряжаться от розетки: он переродился в машину, что управляет другими машинами, и боевой статус тут несущественен.
Занятый своими мыслями демон почти перестал обращать внимание на заговорщиков. Он видел, как вдохновенно Михаил Евсеевич объяснял чужакам суть своей веры, а они слушали, разгораясь глазами и раздуваясь ноздрями. Он понимал, что Оливин усердствует лишь ради того, чтобы подольститься к Ирме, а на дело революции ему решительно наплевать. Он сознавал, что самому ему на дело революции наплевать ещё больше и абсолютно не вникал в происходящее.
Единственно лицо Селена привлекало внимание. Оно изменилось. Если в начале знакомства потеряшка выглядел как кукла, найденная в грязи — с застывшей в одном выражении мордочкой и щедро нарисованным румянцем, теперь в нём начала пробуждаться жизнь: глаза уже не казались стеклянными шариками, а на щеках не дешёвая краска розовела, а цвели настоящие маки.
Пока чуждая рациональному мышлению каша разрушения варилась в комнате без его участия, Май хладнокровно переносил её существование, но разве можно надолго остаться в стороне от смерча? Как ни странно, уют обрушил Селен. Найдёныш повернул к спасителю одухотворённое лицо и сказал:
— Май, но ведь ты инженер! Разве трудно решить эту проблему техническими средствами?
Два последних слова потенциальный эльф произнёс медленно, как трудные для него и малопонятные. Май вздохнул: когда человек оживает, становится симпатичнее, но и заботы с ним вырастают. Маргово проклятье! Ну почему нельзя принимать мир таким, какой он есть?
Май вздохнул ещё раз.
— Найдётся у вас нормальный, действующий шлем?
— Конечно!
Михаил Евсеевич начал подниматься со стула, но юный проворный Игорь опередил его. Метнувшись в другую комнату, молодой человек принёс местную святыню. Пыль на шероховатой поверхности, что Игорь поспешно стёр рукавом, красноречиво говорила о том, что шлем действительно валялся без употребления.
Май пересел к столу. Он успел прикинуть, где тут, что и к чему, пальцы проворно исследовали панели. Щелчок — и одна из них послушно отскочила, открывая сыто блестящее нутро. Май извлёк свой компьютер, растянул на столе. Серебряные нити словно сами нырнули в начинку шлема. Компьютер заработал, энергично мерцая цветными объёмными схемами. Май привычно следил за ними, иногда усмехаясь, иногда рассеянно кивая головой.
— Ничего нового, да и особенно сложного здесь нет! — сказал он. — Интересно, почём они продают вам эти поводки?
— Что? — спросил Михаил Евсеевич.
Он следил за манипуляциями Мая внимательно, буквально затаив дыхание.
— Шлем не только создаёт виртуальную реальность и обеспечивает телефонную связь. Помимо этого он поддерживает постоянный контакт с базой. Здесь отдельная линия.
— Даже когда выключен?
Май кивнул.
— И кто-то слушает сейчас наши разговоры?
— Учитывая, что шлем находился в другой комнате, вряд ли там, на базе записали что-то стоящее. Сейчас я пустил по линии адекватные этому состоянию помехи, так что общаться можно свободно.
— Май, а программа виртуального мира уже задана в шлеме, или поступает через эфир? — спросил Эса.
— Оба варианта. Пользователь может частично контролировать свой фантомный мир, но общие контуры записаны, и время от времени корректируются.
— Тогда нужно захватить этот центр и оттуда изнутри разрушить опасные иллюзии!
Михаил Евсеевич и Игорь быстро повернулись к амазонке. Замерцавший впереди контур реального дела заметно воодушевил обоих. Ирма отреагировала медленнее: деструктивное присутствие душки-марга уже оказало на неё роковое влияние.
Как хорошо, что женщины чаще мужчин готовы поменять революцию на любовь — решил Май — иначе род человеческий давно бы повесился… то есть прервался.
— Не так всё просто, — сказал он. — Даже если удастся осуществить эту задачу технически, последствия способны удручить: человека не так легко отвадить от наркотика, проще — от здравого рассудка.
— Люди будут сходить с ума, может быть, умирать? — уточнил Михаил Евсеевич.
Вертикальная морщинка на лбу обозначилась глубже. Май вдруг понял, что ему трудно определить: пугает вождя цена проекта, или он всего лишь просчитывает его целесообразность. Конечно, прочитать мысли этого человека несложно: Май частенько отслеживал тех, кто с ним соприкасался, но сейчас почувствовал, что не хочет этого делать. Страшные думы бывают иногда у милых и добрых снаружи людей. Грустно наблюдать, как способны они препарировать мир, что дан им во временное пользование. Живой.
— А ещё громить всё, что подвернётся под руку и рвать на куски тех, кто обеспечил им сие негаданное развлечение.
