Май часто отправлялся в командировки: проверять на ходу собственные наработки, и настраивать готовые приборы. Всегда один. Невольные спутники раздражали вначале, а сейчас показались желанными. Суматоха, что они принесли с собой, разнообразила жизнь. Что бы он делал в одиночестве? Сидел на берегу. Ему и в голову бы не пришло плавать по реке, а ведь это заманчиво: предвкушать, что откроется за следующим поворотом, куда принесёт деловито бегущая вода. Почему не догадался хотя бы однажды взять с собой жену? Елена почти наверняка согласилась бы, и они могли провести время гораздо лучше, чем получалось прежде.
— Поплыли! — сказал Май и удивился проснувшейся в душе радости.
Палатку собрали быстро. Трансформировать машину в просторное открытое судно не составило труда. Оливин уселся за штурвал, и корабль с гордым собой рулевым отчалил от берега. Май спохватился, что у Оливина и Эсы остались в этих водах конкретные русалки и связанные с этим отношения, но оба странника спокойно отнеслись к потере. Похоже, дело там закончилось, или не было ничего серьёзного. Тем лучше.
Селен и Эса расположились впереди и с любопытством разглядывали плывущие мимо берега. Май устроился на корме. Он развернул компьютер и успел немного поработать, но странная леность вскоре заставила убрать технику. Тёплый солнечный день, синее небо над головой, блики на воде, берега: то в жёлтом песке, то в зелёной травке, то в сумрачных подступивших к самой реке деревьях — мир-то оказывается прекрасен! Глядеть на него — само по себе наслаждение. Работа важна, но помимо неё обязан существовать и отдых. Точнее сказать тоже труд, но не тела и разума, а души.
Река несла вперёд, Оливину оставалось лишь удерживать судно на середине фарватера. Небожитель справлялся блестяще. Он сразу приноровился к особенностям корабля, и умело направлял его по течению. Сначала дубы подступали к воде лишь на правом берегу, левый покрывали травы, но вскоре река углубилась в лес. Теперь с обеих сторон высились деревья. Солнечные лучи пронзали резную листву, тепло ложились на коричневые стволы. Май с удовольствием разглядывал узоры крон и слушал тихие звуки мирно живущего леса. Спутники примолкли: устали болтать, или заворожила красота вокруг, или сон подступил от избытка впечатлений. Судя по тому, что судно ровно шло вперёд, а не застревало в прибрежных тростниках, Оливин бдительность сохранил. Он и подал голос, когда за излучиной открылся плёс и упавшее в реку старое дерево.
— А это ещё что такое? — спросил высокомыслящий.
Эса и Селен встрепенулись, Май приподнялся, чтобы поглядеть вперёд. Могучий ствол упавшего дерева загородил часть русла, вода взвихрялась, обтекая ветви. Те из них, что остались над водой — зеленели листьями: дерево ещё жило.
Женщина сидела тихо. Наряд из сетей и кусочков меха маскировал её отменно, и Май подумал, что платья, имитирующие процеженный сквозь кроны пятнистый свет, созданы вовсе не для привлечения взоров противоположного пола. Длинные волосы цвета коры свободно стекали по спине.
— Ух, ты! — простодушно сказал Селен. — Как красиво!
Тревожные предчувствия помешали Маю согласиться с подопечным. Оливин, чуть повернув штурвал, направил лодку к оригинальной пристани. Ну, разумеется! Разве этот марг проедет мимо юбки, особенно когда она просвечивает насквозь! Май поглядел на Стража и не увидел привычных признаков вожделения. Странно.
— А ведь ей что-то нужно от нас! — сказала Эса.
Май собственными силами сделал те же выводы и машинально приоткрыл свой разум навстречу чужому. Оливин смотрел отрешенно, значит, тоже вступил в мысленный контакт с женщиной из леса. Мимо тихо текла вода, она лишь едва слышно журчала в завихрениях. Диалог протекал гораздо скорее. Май вернулся в реальный мир через минуту, хотя ему и показалось, что прошёл час.
— Что там? — спросила Эса.
Она и потеряшка терпеливо дожидались разъяснений.
— Предчувствия меня не обманули! — проворчал Май. — Хоть бы где-нибудь нас встретили, любя и восхищаясь. Всем, всегда и везде от нас что-то нужно! На грустные размышления наводит эта тенденция!
— Ладно, марг, ближе к делу! Если что — мы тебе поможем.
Селен охотно кивнул. Май оглядел обоих: вот и не знаешь, что считать наибольшим злом — внешние воздействия или соратников, чьи глаза горят нездоровым энтузиазмом. Оба момента одинаково опасны, с той разницей, что от внешнего воздействия проще увернуться.
— Эта дама — старейшина или главный шаман. Я плохо разбираюсь в должностях и званиях, но точно знаю, что руководят общинами лесных людей именно женщины. Соседи поддерживают телепатическую связь на довольно значительном расстоянии, и новости расходятся по цепочке быстро. О вломившемся в реальность автобусе и нашем участии в его выдворении (так это выглядело со стороны) узнали в окрестных лесах. Выяснилось, что подобные прорывы границ здесь не редкость. Чаще всего внедрения безобидны, но как мы уже убедились, опасность всегда рядом. Пока местные справляются сами, но чужой мир всё чаще проникает в этот и он несёт угрозу.
