— Верно! — сказал Селен. — Я видел этот кошмар собственными глазами и никогда его не забуду! Не случись рядом нашего Мая…
Демон покачал головой.
— Моё присутствие помогло реальности обойтись меньшими потерями, но с таким малым количеством агрессоров местные бы справились. Люди здесь дружелюбны, но за себя постоять умеют. Опасно другое: то, что раньше было случайностью, всё более становится тенденцией. С вооружённым вторжением совладать сложно, а оно рано или поздно произойдёт.
— Мы не можем бегать по реальности и затыкать похвальным усердием дыры границ! — сказал Эса и тут же добавила: — Надо упрочить рубеж!
Май уныло кивнул.
— Да, такой способ выглядит наиболее разумным, но вы не представляете, какой для этого нужен ресурс!
— У нас его нет?
Май широко раскинул руки, словно пытаясь охватить мир или показать, что он этого сделать не сможет. Слова у демона закончились.
— Значит, надо поискать другой путь! — сказал Селен.
— Верно! Молодец, малыш! — поддержала Эса.
Май мрачно разглядывал обоих, затем взгляд отыскал затихшего Оливина. Страж перебрался на ствол дерева и уже сидел напротив лесной женщины. Судя по оживлённой мимике, он общался. Оттолкнуть бы лодку и плыть дальше: такое славное наметилось путешествие, а тут — пожалуйста! Опять втягивают в авантюру с наверняка печальными последствиями. Май понял, что искренне сожалеет о прерванном плавании. Едва замечтаешься об отпуске, как работа выскакивает из-за угла. Ещё и стрельба начнётся: с ней-то что делать? Грустная перспектива.
— Нужно разобраться в причинах истончения границы, — рассудительно произнёс Селен. — Быть может тот, соседний, мир её разрушает.
Май окинул потеряшку кротким взглядом:
— Ты понимаешь, что сейчас сказал?
Селен испуганно округлил глаза:
— Я произнёс что-нибудь бестактное?
— В нашей компании это вряд ли возможно: отрицание способно существовать лишь там, где есть утверждение. Ты заглянул в грустную суть. Мир был гармоничен — война его сломала. Как прекрасна человеческая кожа: она защищает нас от внешней среды и в то же время позволяет дышать, но язвы и броня одинаково её уродуют.
— Всё так плохо? — спросила Эса.
Май погрыз губу.
— До поры, до времени — терпимо. Когда только наступит эта пора и придёт время, которое всех нас прихлопнет.
— Вам, бессмертным, думать! — сказала Эса. — Мы-то благополучно смоемся на тот свет гораздо раньше.
— Дети ваши останутся. Да и судьба способна нагрянуть уже завтра.
— Май, но что тебя беспокоит сию минуту? — спросил Селен.
Потеряшка лучше амазонки разобрался в оттенках смятения высокомыслящего.
— Я прикинул ту реальность на аутентичность. Во-первых, она из категории запретных, во-вторых, допуска в неё у меня нет. Если прежде хотя бы один из нас путешествовал легально, то перейдя эту границу, мы все окажемся вне закона.
— Это срок? — уточнила Эса.
— Это — скандал! — ответил Май.
Селен переводил взгляд с одного из спутников на другого. Потеряшка смутно представлял озвученные последствия, но знакомство с одной запретной реальностью настроило его против остальных. Май прав: там плохо, но здесь хорошо. Этот мир надо отстоять. Он проник в душу и поселился в ней, бросить его на погибель — всё равно, что предать себя самого. Надо защитить его: и ради того, чтобы прекрасные русалки свободно плавали в озёрах и реках, и ради того, чтобы вернувшись в родной мир, найдёныш мог честно посмотреть ему в глаза.
Май наблюдал подопечного с грустью: его мысли и чувства слышны без подглядывания — так просто. А может быть, нет ничего сложного? Если не делать мир лучше, он обязательно станет хуже, и как после этого жить? Великолепно нежиться в хрустальных замках высоких технологий, но прежде полезно убрать все камни в округе или отучить соседей ими бросаться.
Селен и Эса смотрели вопросительно. Оливин закончил неслышный диалог и прощался, элегантно раскланиваясь и прижимая ладони к сердцу. На ветке он при этом усидел, хотя Май откровенно надеялся, что Страж свалится в воду. Женщина поднялась и, ловко ступая босыми ногами, выбралась на берег. Мгновение-другое — и она исчезла в лесу, словно растворилась в его праздничной мозаике. Оливин спрыгнул в лодку.
— Я всё разузнал! — сказал он уверенно. — Нам следует спешить!
— Притормози и подумай! Селену рано перемещаться: его организм ещё переваривает предыдущую порцию рубежей.
— Это я понял, а думать зачем? — спросил Оливин.
Май сердито фыркнул. Он полагал, что Эса прицепится к оговорке и небожитель получит вполне заслуженную язвительную отповедь, но амазонка промолчала. Чудеса! Словно кто-то переделывает спутников, тайно прокрадываясь в лагерь по ночам. Май подумал, что он, в принципе, согласен с переменами и готов решительно возразить, если ему вернут старых скандалистов.
