Эса вздохнула. Селен прикрыл глаза и начал вспоминать чудесное озеро, лилии, русалок. Без этой терапии он бы, наверное, потерял сознание. Май осилил задачу, и машина начала медленно приобретать очертания местного транспортного средства.
— Поехали! — скомандовал себе демон, когда в движении на дороге наметился перерыв.
Техника маргов справилась хорошо. Автомобили попадались навстречу, обгоняли, а их водители и пассажиры глядели на чужую машину равнодушно или не замечали совсем.
— Интересно бы понять, куда мы едем? — спросил Май.
— Я думал, ты знал маршрут, когда так уверенно свернул направо.
— Олли, я не посещаю миры без специального разрешения. Я законопослушный гражданин.
— Теперь уже нет! — ответил небожитель.
Мусор по обеим сторонам дороги густел, если можно так выразиться, жалкие остатки травы исчезли под ним полностью. Лес вскоре кончился, далеко к горизонту протянулись поля. На них, большей частью, росли вполне разумные культуры — хлам скопился по межам. Начали попадаться деревни и отдельные дома. Их отделка потрясала всё той же безвкусной пестротой. Даже в заборчиках перемежались штакетины разного цвета, всегда очень яркого. Палисадники вместо растений украшали банки и бутылки. Когда Май заметил, что из мусора сложены узоры, ему стало страшно.
— Это не бескультурье! — сказал он севшим голосом. — Это — культура.
— Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась Эса.
Селен открыл глаза. Май объяснил:
— Они разбрасывают мусор не потому, что плохо налажены служба уборки, а потому что изуродованный с нашей точки зрения мир кажется им красивым.
— Разве такое возможно? — не поверила Эса.
Май пожал плечами.
— Детям дают яркие игрушки, но потом дети вырастают. Возможно, не все. Разве у тебя нет подруг, что одеваются крикливо и удержу не знают, пользуясь косметикой?
Эса неохотно кивнула. Май продолжал:
— Всегда найдётся определённое количество людей предпочитающих нормальной музыке глупые песенки. Обычная цивилизация держит их в рамках, но когда подобные личности выступают в большинстве, происходит то, что происходит здесь и в других запретных мирах. В этом и смысл запрета: мы защищаемся от культуры, что превратилась в свою противоположность. Я прав, Оливин?
Страж кивнул.
— Совершенно верно. Людям обычно говорят другое потому, что истина страшна: можно ликвидировать оружие и саму страсть к войнам, но что делать, когда мозг так массово искалечен? Вы теперь видите всё своими глазами. Если у кого-то созреет решение проблемы, я готов послушать.
Путешественники подавленно молчали.
Селения сменились пригородом. Впереди выросли коробки многоэтажных домов. Их построили, должно быть, в иные времена: серые стены выглядели вполне обычно, но жители и здесь постарались приукрасить заурядную действительность. На балконах, а то и прямо в оконных проёмах висели стираные тряпки. Полотенца, простыни, а то и более деликатные представители бельевого семейства развевались на ветру, и уж, конечно, расцветка их отвечала местным представлениям о прекрасном.
Пёстрые одежды прохожих дополняли картину сумасшедшего дома. Увидев девушку в ярко-жёлтом платье, расписанном ярко-розовыми и ярко-голубыми кольцами, Эса испуганно проводила её взглядом.
Мая меньше всего занимали сейчас дамские наряды. Демон узрел, что в крикливо разодетой толпе мелькают люди с оружием. В них трудно было заподозрить военных, но Май уже уяснил, что местный камуфляж должен отвечать реальным условиям и ничуть не удивился расцветке комбинезонов и мундиров.
— Война у них, что ли? — спросил он, поглядывая по сторонам.
— Неспокойно! — подтвердил Оливин. — Смотри: впереди как будто пробка.
Май встревожился ещё больше. Машины вокруг притормаживали, затем совсем останавливались, и путешественники утратили возможность повернуть назад, поскольку движение на выбранной улице оказалось односторонним.
— Влипли в историю! — проворчал демон, когда и он вынужден был остановиться под давлением обстоятельств и машин.
— Мы ведь можем улететь? — робко предположил Селен.
— Ну, да, и перейти целиком на нелегальное положение! Зенитки нас вряд ли отыщут в небе, но на земле примутся искать другие службы и весьма ревностно. Мы можем затаиться в лесу и тихо прожить несколько дней, но прибыли сюда, кажется, не за этим!
— Всё из-за меня! — удручённо произнёс бедняга Селен.
Май спохватился, что полезно контролировать выхлоп эмоций. Люди вокруг, а не марги. Нежнее надо быть и гуманнее. Он постарался разговаривать обычным весёлым тоном.
— Перестань себя упрекать! Поскольку ты плохо выдерживаешь переходы, мы и втянулись в целое путешествие. Повидали множество миров, подрались и подружились. Все довольны. Кто-то сердит на Селена?
— Я в восторге! — сразу воскликнул Оливин. — Вместо скучной службы и не менее нудного отпуска я обрёл приключения!
Эса наклонилась вперёд и взъерошила пышные волосы потеряшки, а затем пригладила их, почти ничего при этом не выдрав. Оливин проследил за улучшением чужой причёски ревниво, но в меру. Амазонка сказала:
