Из-за серых грозных туч выползло закатное солнце, ударило Бенедикта в лицо обжигающими лучами и тут же уплыло за горизонт. Вампир рефлекторно укрылся от надоедливого светила в тени кабинета. Нельзя сказать, чтобы он боялся света, все же Ливуазье был хорошим Мастером и обучил своего ученика нехитрым приемам, при помощи которых можно долго жить без пищи и гулять даже жаркими днями. Но свет все равно раздражал и обжигал кожу.
Бенедикт подошел к столу и долил в бокал настойки. Хотел вернуться к окну, но замер едва обернувшись.
— Что ты здесь делаешь?! — возмутился священник. — И кто это с тобой? В окно вползли! Хотите, чтобы меня раскрыли?
— Заткнись и слушай! — рявкнул один из пришедших.
Был это сам герцог Веридий Мартес Ливуазье. Рядом с ним стоял неизвестный в черном плаще, кожаных штанах и белой рубахе навыпуск. У незнакомца были светло-голубые, как горный хрусталь, глаза, матово-черные, будто измазанные в саже, длинные прямые волосы и идеально белое лицо. Внешность дворянина, истинного аристократа, не знающего, что такое изнурительный труд на солнце. Бенедикт завидовал таким, к которым слава и почет приходили с детства. Ему, обычному провинциальному аббату, сыну крестьянина, всего пришлось добиваться собственным трудом, потом и… кровью.
— Вас видели? — спросил, не послушав предупреждения, Бенедикт.
Гости проникли через окно, легко вскарабкавшись по отвесной стене. Святой отец волновался не напрасно. Вампиров могли заметить, а лишние глаза Бенедикту ни к чему. Все, чего он с таким трудом достиг, претерпев пытки и лишения, могло рухнуть, как карточный замок.
— Мне срочно нужна твоя помощь, — продолжал, не утруждаясь ответами, Ливаузье. — Сегодня же вечером ты должен отправить к границе эскорт, который доставит к куполу двух живых и ребенка.
— Это невозможно! Караван выходит завтра. Им лучше отправиться вместе с ним. Так их появление не привлечет внимания.
— Нет, — обрубил Ливаузье. — Ты либо глуп, либо меня не слышишь, я повторю: они должны покинуть Вестфален не позднее сегодняшнего вечера.
— Веридий, друг, я не всесилен. Ты же знаешь: если у меня есть возможность помочь, я помогу. Но сейчас не та ситуация. В путь отправляются высшие церковные чины — не мне подгонять их, не мне диктовать им свои условия.
— Пусть уйдут с другими конвоирами.
— Вам важно их просто выгнать из города или все-таки вывести из Хельхейма? — недовольно спросил Бенедикт и резко оглянулся. Ему вдруг почудилось, что позади раздались шаги, но, прислушавшись, он расслабился — за дверью было тихо.
— Что ты имеешь в виду?
— В округе Вестфалена полно нежити, тупых неупокоенных — трупоедов, которые не имеют хозяев, но любят плоть. Выкинуть молодую пару с ребенком не сложно…
— Живые — две девушки, — уточнил Клавдий.
— Это, по сути, не важно, — отмахнулся Бенедикт. — Но те, кто покинет Вестфален без доброго десятка святых братьев, обречены.
— Так выдели этот десяток братьев и в путь!
— Ну не могу я! Не могу дать того, чего у меня нет. Сейчас всеми силами борются с чумой, этой ночью снова будет полыхать огонь. А уже завтра город опустеет. Все уйдут к границе. Но это будет завтра, не сегодня.
— Пожри тебя Бездна, у нас нет времени!
— Успокойся, — попытался унять его Батури. — Я не спешу. А ты, надеюсь, вытерпишь меня еще один день?
— Дело не в этом…
— А в чем же?
Ливуазье не знал, что ответить. Не говорить же другу, что он его предал?
— Пусть будет завтра…
— Вот и решили! — обрадовался Бенедикт. — Пополудни жду вас и ваших пассий на агоре. Место, конечно, не из приятных, но святые братья решили собраться ближе к церкви, чтобы помолиться перед долгой дорогой.
— Хватит слов, выведи нас отсюда, — нервно приказал Ливуазье.
— Как? Вы пришли через окно, никто не видел, что вы входили в мои покои. Как я выведу вас незамеченными? Мне и так стоило немалых трудов, чтобы замять тот ужас, который вы учинили у западных ворот. Неужели нельзя было войти в город, не оставляя трупов?
— Что ты городишь? — не понял Веридий.
— Не обращай внимания, — отвел взгляд Клавдий.
— Ты меня удивляешь, Лис, — недовольно зыркнул на друга Ливуазье, но не стал развивать мысль. — Идем, нет времени на великосветские беседы.
— Не пойму: куда ты спешишь?
— Никуда, просто не люблю пустую болтовню, — ответил Веридий и выпрыгнул в окно. Следом за ним, как тень, последовал и Батури.
Черные всадники приблизились к Вестфалену на закате, но проходить в город не спешили и остановились у закрытых ворот. Дождавшись, когда солнце опустится за горизонт, они растворились во мраке, исчезли и лишь вороные жеребцы говорили о том, что всего мгновением раньше здесь были люди.
