— Что ж, — усевшись на зеленую траву, заговорил прорицатель, — если Хананк не против, я расскажу тебе его историю. Последние полгода он служил наемником в королевской армии Троегория, где быстро добыл славу лучшего мечника и стал охранителем принцессы. Король не учел, что любовь к женскому обществу может заставить моего друга забыть о долге. Уже полгода спустя Тодвиг узнал о позорной беременности дочери, приказал отрезать невыгодному зятю язык, чтобы он никому не рассказал о содеянном, и… В общем сделал так, чтобы Хананк больше никого не обрюхатил, и вышвырнул его из города. Но мой друг не из тех, кто забывает обиды. Под покровом ночи он проник во дворец, по стене взобрался в покои короля и ответил ему тем же. Хм, теперь Тодвиг немой король, который уже никогда не сможет зачать себе наследника… Он долго искал обидчика, снарядил для поиска лучших сыщиков, но с того дня о Хананке больше никто не слышал. Конечно, после знакомства со мной он стал неуловим, как ветер.
Кстати, он не остался передо мной в долгу и обучил фехтованию. Знаешь, даже элементарная техника, несмотря на свою простоту и незаурядность, дает мне превосходство над другими. Ведь я знаю наперед каждый последующий шаг соперника: каждое движение, каждый удар. Даже Хананку трудно меня победить…
Потеряв интерес к рассказу прорицателя, Лайра села напротив кхета и, прикоснувшись к его сознанию, повторила недавний вопрос:
— Где ты учился мастерству?
«У мастера Накато», — спокойно ответил Хананк, будто каждый день к нему обращались силой мысли.
«Мне ничего не говорит это имя. Но я еще ни разу не встречала смертного, который смог бы соперничать со мной в бою, а уж победить… Я думала такое невозможно».
«В мире нет ничего невозможного», — философски рассудил кхет.
«Скажи мне имя своего меча».
«Угрюмый, — кхет выхватил звенящее колокольчиками оружие, положил его перед собой и, достав из-за пояса короткий вакадзаси, добавил: — И Веселый».
«Лилия», — ответным жестом Лайра вытащила из-за спины свой меч и положила его рядом с клинками Хананка.
Назарин с интересом наблюдал за безмолвной сценой и криво улыбался. Иногда ему было мучительно больно знать заранее все, что произойдет, хотелось от жизни неожиданностей, сюрпризов. Но ему было ведомо, что еще несколько мгновений Хананк и Лайра просидят без движения, глядя друг другу в глаза, и начнут разговор, в котором вместо слов будут выпады, вольты, пируэты, финты и обманки.
«Угрюмый и Веселый рады знакомству», — улыбнулся кхет, продолжая неотрывно смотреть в глаза феи.
«Ты разговариваешь со своими мечами?».
«Нет, но мы с ними одно целое и мыслим одинаково».
«Я тоже рада знакомству…»
«Я видел, ты летала в бою, — в глазах Хананка заплясал огонь, когда он вспомнил о недавнем поединке. — Мастер Накато тоже обретал в сражении способность летать. Научи меня».
— Я фея, Хананк, фея! — расхохоталась Лайра и отвела взгляд, разрушив тем самым тонкую пелену концентрации. — Если ты не видишь моих крыльев, это не значит, что их нет!
— Осторожнее, — наставнически предупредил Назарин, когда их со ск'йере взгляды пересеклись.
Сперва Лайра не поняла, к чему клонит колдун в монашеской рясе, а в следующий миг Хананк схватился за мечи и пошел в атаку.
Назарин с улыбкой наблюдал за поединком кхета и ск'йере. Он знал, чем закончится бой, но интерес вызывало не ожидание финала, а сама грация идеально точных, выверенных движений двух фехтовальщиков, мастерство которых не знало себе равных. Фея играла, смеялась. Выпады ее были легкими и воздушными. Кхет был суров и сосредоточен, бил точно, коротко, скупо, словно боясь, что сил до конца боя не хватит. Лайра парила вокруг Хананка. Со стороны казалось, что ее превосходство неоспоримо, и победа — вопрос времени. Но мастер клинка парировал и отбивал, направлял свой меч в то место и в то мгновение, когда это было необходимо, не делал ни одного лишнего движения. Хананк ушел в глухую оборону, вид его стал еще суровее, нежели прежде, зато фея хохотала, откровенно насмехаясь над потугами кхета. Но было так лишь до того мига, пока Хананк не нанес свой первый и последний выпад. Изогнутый клинок застыл у шеи ск'йере. Фея замера от удивления. Дважды проиграть смертному! Это не могло быть обычным везением. И это всего лишь ученик, не достигший последний ступени мастерства…
Хананк поклонился, неотрывно смотря в глаза Лайры. Впервые она увидела, как может преклонить голову тот, кто считает себя выше. По коже ск'йере невольно пробежал холодок — столько силы было в этом взгляде, столько внутренней гармонии и веры в себя, что фея против воли засомневалась в человеческой природе своего соперника. Он Ван-ди, не иначе.
— Спасибо за добрую беседу, — поклонилась в ответ ск'йере.
— Хватит любезничать, нам пора, — встрепенулся Назарин. — К вечеру будем у башни, а дальше — снова в леса.
