К одинокой, высокой и тонкой, как минарет, башне, шпиль которой был увенчан крупным шаром, спутники вышли на закате дня. Светящаяся в верхушке здания сфера излучала мутное, бледное сияние, которое уползало множеством щупальцев к обрыву, вливалось в Хельхеймский купол и наполняло его магической энергией. Назарин боялся даже представить, что будет, если чародейские башни перестанут питать границу Силой. Но твердо знал, что сегодня одна из них лишится своего хозяина.
— Нас заметят, — заволновалась ск'йере, когда Назарин вывел всю компанию на открытую местность.
— Уже, — Назарин пошел быстрее: графские ландскнехты с собаками уже пустились в обратный путь и вскоре должны быть здесь.
— А пустят?
— Помолчи! — Назарин и сам не заметил, как полюбил тишину, как привык к Хананку, который никогда не доставал вопросами. А вот неумолкающая фея уже начинала бесить прорицателя, но ее роль в кампании еще не была сыграна — приходилось терпеть назойливость ск'йере. — Если я иду, значит пустят.
Вскоре вся компания вошла под свет магического шара, и его бледно-белое сияние стало отдавать синевой.
— Мне здесь не нравится, — заволновалась ск'йере.
— Ты когда-нибудь замолкаешь?
— Когда ем.
— Тогда пожуй чего-нибудь. Не видишь, я думаю.
— Хм, если честно, то не вижу. По тебе сразу и не скажешь.
Прорицатель резко остановился, не дойдя до ворот нескольких шагов, и внимательно посмотрел на магический шар, который уже отчетливо светил синим огнем и не посылал к куполу энергетических импульсов. Назарин, даже не обладая большими колдовскими талантами, почувствовал, как слабеет Хельхеймская защита.
— Сейчас откроют, — подойдя к двери, сказал Назарин и, как всегда не ошибся.
Обитые клепаными металлическими пластинами створки не сдвинулись с места, зато в правом углу врат распахнулась едва заметная крохотная дверь. Из нее, с трудом протиснувшись через узкий проем, вышел крупный мужчина в широком камзоле, полы которого доставали до земли. Пограничный маг приблизился к незваным гостям и смерил их недовольным взглядом узких, хитрющих глаз. Лицо его было круглым, как шар на шпиле. Голова гладко выбрита, но на затылке росла длинная, до пояса, коса. Внешностью он был весьма похож на Хананка, только кожа отдавала заметной желтизной, а глаза у были уже, но взгляд не менее упрям и пронзителен.
— И чего вам надо? — недоброжелательно спросил маг.
— У меня к тебе предложение, Зарахат, — заговорил Назарин.
— Ага, жрец Симионы неплохо осведомлен.
— Я знаю о тебе все, драконоборец. И именно поэтому здесь.
— Выкладывай, что у тебя, — маг сощурился, отчего глаза его и вовсе превратились в две неразличимые щелки. Зарахат, улыбаясь, внимательно осмотрел всех, кто к нему пожаловал. Крепкий, жилистый кхет с длинным и коротким мечами на поясе. Девушка, на удивление хрупкая, нежная, с телосложением не подходящим для фехтования, но при оружии. Зеленые глаза ее горели огнем, а за спиной распростерлись атрофированные магические сгустки — остатки волшебных крыльев. Ск'йере. Редкая гостья.
— Мне надо, чтобы ты пошел с нами… — начал было Назарин, но горгоротец, расхохотавшись, не дал ему договорить:
— Надо? Тебе? А может еще и фее с язычником? — Зарахат никогда не отличался хорошими манерами, а с тех пор, как был подряжен охранять и подпитывать одну из пограничных башен, так и вовсе стал невыносим. — Пожаловала странная компания под покровом ночи, и теперь я должен все бросить и отправиться с вами? И не подумаю!
— А подумать бы стоило, — в тон ему ответил Назарин. — Я предлагаю тебе заняться тем, что ты делаешь лучше всего.
— Да? И что же это? Удиви меня! — Зарахат не скрывал ехидства, он знал, что его истинным талантам уже никогда не найти правильного применения. Он — драконоборец, боевой колдун с исключительными, но узконаправленными способностями. Все, что он умеет, все, на что хватает его талантов — это убивать великих существ. Одна беда: их больше не осталось. Зарахат знал это. На его руках была кровь королевы драконов. Когда-то он остановил Огнедышащие войны, но, сделав это, лишил свою жизнь смысла. Теперь горгоротская гильдия магов нашла его талантам иное применение, и Зарахат, лучший из драконоборцев, был обязан тратить свои колдовские силы на поддержание купола, закрывшего некромантов в их исконных землях. Так великий маг превратился в раба, узника одинокой башни, стоявшей на краю мира.
— Удивлю, — вырвал Зарахата из размышлений голос монаха. — Ты нам нужен, чтобы убить дракона.
— Издеваешься? Драконов больше нет, последний умер от моего клинка.
— Это ты так считаешь, но один все же остался. Я покажу. — Прорицатель подошел вплотную к драконоборцу и приложил руки к его вискам.
Зрение ненадолго покинуло Зарахата, мир вокруг окутала тьма. Но вскоре тьма рассеялась, и горгоротец увидел, как огромный ящер поднимается в небо и парит над людским войском, убегающим от огня в разные стороны; увидел, как его башня погружается в едкое пламя, а за ней — башни других магов. И с каждым новым мигом защита купола становится все слабее…
