Зарахат, дыша полной грудью, вдыхая свободу, зорко наблюдал за ночным, уже начинающим светлеть небом, будто ожидая, что там появится обещанный ему дракон. Хананк отрывисто, высекая искры, водил точильным камнем по лезвию меча. Лайра сидела без дела и, теребя молочно-белые локоны, молча следила за тем, как кхет вострит клинок. Назарин пристально смотрел на каменную глыбу пограничного форта, окруженного высокой крепостной стеной с множеством округлых башен-донжонов. Аребрус. Это был надежный оплот людей, но даже он не выстоит, если на штурм пойдут многотысячные армии мертвых.
Оторвавшись от созерцания неприступных бастионов, прорицатель посмотрел на фею и тихо сказал:
— Ты нам больше не нужна. Можешь уходить.
— Что значит — больше не нужна? — с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик, выдавила ск'йере и взглянула на кхета, будто в нем выискивая поддержку. Хананк пожал плечами, поднялся и, сделав шаг вперед, встал между прорицателем и феей.
— Так и быть, — выдохнул Назарин. — Но, Хананк, ее общество не принесет тебе счастья. Хотя… ее, конечно, лучше держать при себе. У женщин длинные языки.
— Не длиннее, чем у тебя!
— Ладно, ладно, — добродушно улыбнулся Назарин. — Нам пора. В Аребрусе мы должны быть до рассвета.
Когда путники остановились у запертых ворот, на востоке разгоралось ало-красное рассветное солнце. Прорицатель трижды постучал в створки ворот, и в них тут же открылось смотровое окно.
— Доброе утро, Райль, — поприветствовал караульного Назарин и, не обращая внимания на недоуменное лицо стража, просунул в окно пергамент. — Возьми и отнеси его Марку. Он уже читал подобное письмо, но с интересом прочтет еще раз.
Райль принял послание и, оставив пост на других стражей, поспешил с докладом к капитану. Будить Марка с самого утра не входило в его планы. Если капитан встанет не с той ноги, рвать и метать он будет весь день. Но пришлый так удивил Райля, что он даже не подумал отправить раннего гостя на все четыре стороны. Против ожиданий, прочитав письмо, Марк не стал гневаться, а велел привести к нему неизвестного.
Уже спустя четверть часа Назарин был в кабинете капитана.
Закрытые из-за наступивших морозов ставни не пропускали рассветные лучи. Марк сидел за столом, остановив усталый, сонный взгляд на хрустальном графине с вином. Он думал о том, какие вести принесет ему новый храмовник. Да, в последнее время капитана начало волновать чрезмерное внимание служителей Симионы к Аребрусу. Конечно, это могло означать все, что угодно, но Марк не тешил себя радужными мыслями. На его бледном лице отражались блики от тонкого огонька одинокой свечи, стоявшей в посеребренном канделябре. Ее мутного, безжизненного света было недостаточно, чтобы озарить весь кабинет, и по углам сплелись змеиным клубком призрачные тени.
Назарин, не представляясь, прошел в глубь комнаты и сел напротив капитана. Марк небрежным, размашистым движением взял графин и неаккуратно, проливая вино на стол, наполнил два бокала. Оценивающе осмотрел пришельца и только после этого спросил:
— Чем обязан?
— Думаю, вам будет интересно услышать, каким даром я обладаю? Так вот, я тот, кто ведает будущее — прорицатель.
— Даже так? — наиграно изумился капитан и, взяв в руки бокал, жестом предложил гостю угощаться. — И чем ты можешь это доказать?
— Значит, бумаг от Храма и моих слов недостаточно… Что ж, я докажу свой дар одним прорицанием, которое сбудется в считанные минуты.
— Внимательно слушаю, — капитан улыбнулся, но не глазами, а кончиками губ. Он не верил в пустые слова, зато был наслышан о шарлатанстве храмовников.
— Солнце сегодня не взойдет, — нарочито важно заговорил прорицатель. — Но вам, Марк, этого будет мало, чтобы поверить в мой дар. А вот когда в комнату войдет солдат, заговорит о целителе и, не досказав, упадет замертво, вы внемлете моим словам.
— Эх, молодой человек, — тонкие губы Марка изогнулись в издевательской улыбке, — шутки шутить изволите? Люди просто так не гибнут. Да и не может такого случиться, чтобы солнце не взошло.
— Откройте ставни.
Офицер нехотя встал, подошел к окну и, распахнув ставни, не поверил своим глазам. За считанные секунды на уже показавшееся над горизонтом солнце накатилось темное пятно. И мир, едва начавший светлеть, погрузился в полный мрак. Лишь огонек свечи, замерцавший на появившемся сквозняке, бледно освещал за спиной комнату. А в следующее же мгновение в дверь постучали. Марк недоуменно покосился на прорицателя и дрогнувшим от удивления голосом прокричал:
— Войдите!
— Господин капитан! — едва протиснувшись в кабинет, громким речитативом отчеканил солдат. — Разрешите говорить… — Рядовой скривился и притронулся к горлу, будто последние слова дались ему с трудом.
— Давай! Не тяни!
— Целитель Аарон… просил прибыть вас… — не договорив, солдат с трудом втянул в грудь воздух и, закашлявшись, колодой рухнул на пол.
— Рядовой! — взревел Марк и сделал шаг по направлению к обмякшему мужчине.
— Не стоит. Ваш подопечный уже отдал Симионе душу.
— Что ты с ним сделал?
