— Вполне может, но говорят в этой местности таких нет. Вот и получается более–менее полноценная жизнь у деревьев только в стабах и долго грузящихся кластерах. Тут снега нет, но в долгих кластерах, тянучках, деревья лисья сбрасывают. А так поговаривают в некоторых местах, даже антарктические кластеры есть со снегом и льдом.
— Может это стаб? — спросил с надеждой.
— Может и стаб. Да только что толку? Не во всяком стабе есть поселения. Тут может тоже есть, но пойди, найди его. А может это просто тройник…
— Все давай потише. Лес не любит болтливых, — остановил я ее словоизлияние. — Давай вон за те кусты, что бы с реки видно не было, — указал вполне подходящее место.
Отошли туда. Я снова замер слушая лес и реку.
— Может, высушимся? Я вся мокрая, — заканючила заноза.
— Сушиться некогда. Выжимай одежду. Скоро тронемся в дорогу, — ответил без раздумий.
— Отвернись, — сощурила глаза девушка.
— Если тебя жрать начнут тоже не поворачиваться, — съязвил я и сделал несколько шагов от нее в сторону леса.
Девушка, что–то едва слышно ворча за моей спиной зашебуршала мокрой одеждой. Я же оставив пистолет–пулемёт висеть на ремне, быстренько частично разобрал Стечкина и удалил где смог влагу. Собрав пистолет, то же самое проделал с Кедром. Понимая, что это все мелочи и нужно в ближайшее время заняться оружием плотнее, посмотрел свой теперь совсем невеликий боезапас. Полная обойма на 30 патронов в ПП и три обоймы по 20 патронов каждая к АПС. Всего 90 патронов 9 мм. ПМ. Остальные патроны осталось в лодке. Много с этой мелочью не навоюешь, но деваться некуда.
— Я все, — донеслось из–за спины.
— Хорошо. Вот пистолет. Держи пока. Смотри вот сюда вот так и попадешь, — показал, как следует целиться, но только примерно без тонкостей совмещения. — Если нажмешь сюда, выстрелит сразу же. Он не на предохранителе. Стреляй, только если кто–то выскочит неожиданно и других вариантов не будет. Если заметишь тварь заранее, то лучше просто мне скажи и ничего не делай, — вручил девушке АПС и, смотря одним глазом за округой, по быстрому выжал свою одежду.
Девушка старательно смотрела в сторону деревьев и держала оружие в корне неправильно. Говорить ничего пока не стал. Решил, что научу эту девчонку пользоваться оружием немного позже. Покачав головой, одел насквозь мокрые кроссовки. Оделся в свои немногочисленные вещи. Черепаху вернуть, обратно тоже не забыл. Сунул в мокрый карман свой не убиваемый телефон и мокрый паспорт в обложке с красной головой медведя. Помечтал о сухой одежде и о каком–нибудь плаще или пальто. Сейчас бы не помешало, что–то подобное, что бы согреться.
— Смотрю, оружие проверил, одежду выжал, даже телефон какой–то посмотрел, а спораны? — посмотрела на меня взглядом учительницы младших классов Заноза.
— Что спораны? — я глянул на раздувшуюся сумку.
— Они у тебя герметично закрыты?
— Не все, — часть добра хранилась, как придется.
— Надо перебрать, спораны влагу впитывают.
Не забывая смотреть за округой, посмотрели и перебрали спораны. Контейнер, доставшийся от Пуха, оказался влагонепроницаем, как и банка с контейнером от Таракана. Подмокли только добытые лично мной и брошенные, как придется трофеи. Их пришлось переложить в контейнер Пуха в отдельный отсек и переложить ватой взятой из другого. Контейнер с жемчугом Занозе не показал. Мне хватило ее восторгов количеством гороха и споранов. Она охала над почти полутысячей споранов и зажимала рот ладошкой, что бы ни завизжать от вида полутора сотен горошин.
Двинулись по лесу по слою пожухлой прошлогодней и свежей опавшей листвы, по полусухому травяному ковру с желтыми проплешинами на полянах. Вертел головой, как только мог, но ничего крупнее белки не видел. Донимали лесные насекомые. Пара хвостатых плутовок искала что–то на земле, но как только заметила нас, взбежала по стволам стоящих рядом деревьев и замерла где–то в кронах. Если животные для зараженных и вправду интереснее людей, то рано или поздно бедняжкам придет конец. Хотя о чем я? Рано или поздно нам всем придет конец. Ведь все же смертны. А так у белок есть шанс протянуть подольше многих.
Заноза всю дорогу намеревалась что–то мне поведать, и я устал на нее шикать. Все ждал встречи с каким–нибудь зараженным зверем. Шли долго. Уже когда одежда просохла, а отдохнуть и покушать хотелось все сильнее, вышли к поляне. На поляне зараженный и не слишком сильно изменившийся медведь, наверное, только начинающий споровик, или заматеревший пустыш, плясал на задних лапах вокруг дерева и царапал ствол когтями, но отчего–то не лез вверх. Медведь не точил когти и не развлекался. Им двигал чисто гастрономический интерес. На дерево от него спрятался мейн–кун.
