В условиях аграрного кавказского общества, сложившейся социальной стратификации и традиционного права собственности на землю, основанного на трудовой заимке, давности владения, праве сильного, отсутствовало понятие юридического оформления собственности на землю. Это давало возможность Российскому правительству, опираясь на военное превосходство, объявлять предгорные и плоскостные земли Северного Кавказа казенными, но при этом официально не отрицались права коренного населения на эти земли. Администрация, обещая узаконить собственность, постоянно откладывала решение вопроса, создавая для этого различные комитеты и комиссии.
Деморализация и разорение стали естественным результатом отсутствия в крае твердо установленного права собственности. У земли отняли хозяина. Это обстоятельство стало большим тормозом не только для экономики региона, но и для культурного развития страны в целом, а также вызывало осуждение других государств. Нарушение традиционных структур общества ради достижения рациональной общественной организации не принесло ожидаемого благополучия. Произошло отчуждение человека от истории, распадение связи времен. Среди управляющих Кавказом чиновников были лица, понимавшие несправедливость уничтожения кавказских обычаев и нарушение частных прав граждан Российской империи. В 1907 году наместник на Кавказе, И.И. Воронцов – Дашков в своем отчете императору указывал на пагубные последствия уничтожения института традиционных частных собственников на Северном Кавказе.
После завершения Кавказской войны государство не заключало двусторонних договоров с горцами, только прокламации и петиции в одностороннем порядке провозглашали права и обязанности коренного населения Кавказа. В Терской области действовало особое, «военнонародное» управление, однако государственного закона, в котором были бы разъяснены права и обязанности данной категории граждан, не существовало, поэтому царил произвол, и невозможно было подать иск в судебную инстанцию. Население Северо – Восточного Кавказа не только не получило прав, обещанных правительством, но даже во многом было лишено привилегий населения центральных регионов России. Кавказские горцы стали открыто заявлять о своих правах, на конфискованные земли только в начале XX века, на заседаниях Государственной Думы. Однако рассмотрение этих вопросов так и осталось на риторическом уровне.
В пореформенный период в сельской общине чеченцев, как и у других горских народов Северного Кавказа, происходили существенные изменения, связанные с изменением состава самих общинников. Так, например, появилось деление на коренных жителей и пришлых, а управление общиной было взято под контроль царской администрации, стремившейся сохранить общину, как податную единицу, в новых условиях, приспособив ее к ним, чтобы задержать процесс классового расслоения. Во главе сельских общин царской администрацией были поставлены старшины, которые или избирались народом, или назначались властью. Основным признаком вхождения территории в состав государства являлось не завершение военных действий, а начало сбора податей с населения вновь присоединенных территорий, призыв на военную службу и т. п. Установление фискально-податного порядка было направлено, прежде всего, на получение дохода от налогового сбора с каждого «дыма» (двора). «Подымщина» – система налогообложения, налог с «дыма», действовала в России с IX века по XVIII век (1724 г.), а затем была заменена подушной податью. На Кавказе эту отжившую систему установили после завершения Кавказской войны. В Терской области установление подымных окладов, где податной единицей служил не предмет дохода – земля, а двор («дым»), таило в себе возможность произвола, несправедливого и неравномерного налогового обложения. Общества должны были вносить подать и за те семьи, которые фактически не пользовались землей по бедности или по другим причинам. Причитавшаяся сумма взималась круговой порукой и не подлежала изменению, впредь, до составления нового камерального описания.
