В паре дней пути отсюда располагался еще один эльфийский город, Коэлас. Размерами он намного уступал столице, и мы могли объехать его по дуге, но подумав, решили посетить. Там можно было закупить припасов, которые подходили к концу. Сушеные мясо и овощи, купленные в Сидоне и взятые из дома в Авентарионе, мы решили оставить на путь в горах, потому что там невозможно было добыть еду, животные там не водились. Только голый камень и снег. А охотиться мы не хотели. Жалко животных, их ждала холодная и голодная зима, и лишить детей матери или отца, которые будут добывать для них пропитание, мы не могли.
Последняя лесная стоянка перед Коэласом.
Мы свернули с дороги в лес и вскоре нашли небольшой пригорок, который показался нам наиболее сухим. Дождь в последние пару дней лил не переставая, так что ночевать на земле становилось проблематично. Спешились, отпустили лошадей пастись. Огонек и Разбойник, почти сразу скрылись в лесу. В последние дни единорог стал более общительным, и постепенно начинал доверять нам всем, а не только Дару.
К сожалению сегодня, пришлось обойтись без костра. Мокрые ветки можно было поджечь искрой магии, но это не защитило бы нас от удушливого дыма, идущего он них. Так что мы расстелили на земле лежаки, защищенные магическими щитами. Они оставались сухими и теплыми, поэтому на них можно было спокойно спать даже на снегу, растянули над нами защитный купол и устроили легкий ужин из остатков еды, которую везли с собой из Авентариона. Белый хлеб, сочные фрукты, козий сыр и остатки жареного мяса.
Сначала мы боялись, что вся еда быстро испортится, но потом, Дара в очередной раз осенило. Если есть щит, который может удерживать внутри себя тепло, почему нельзя создать щит, который будет хранить внутри себя холод. На первой же стоянке после отъезда из столицы, мы озаботились этим вопросом и долго разбирались с тем, как совершить подобное. После долгих проб и ошибок, у нас получилось. Мы взяли за образец щит для защиты от огня, только сплели его не выпуклым, а вогнутым, наподобие сумки. Сделали его двойным и промежуток заполнили водой. А потом ее заморозили. Получилась очень чудная сумка для хранения еды, которая требовала минимальное количество магии, но превосходно сохраняла продукты.
А вот у нас что-то разладилось. В последние дни Эль как-то незаметно начала меня сторониться. Постоянно молчит во время пути. Спросишь - ответит, а нет, как воды в рот набрала. И спать она стала совсем не так, вроде бы и рядом со мной, а расстояние чувствуется. Вот и сейчас она отодвинулась от моего лежака. Пусть на немного, но это чувство било как кинжал в сердце.
Я передвинул свой лежак поближе к ней. Улегся за ее спиной, по привычке обняв и прижав ее к себе. Она неуловимо напряглась.
- Эль, ты не хочешь поговорить? - спросил я ее. - В последние дни ты меня сторонишься. Или мне это кажется?
Она помотала головой.
- Скажи, я тебя чем-то обидел?
- Нет, - ее ответ был еле слышен.
- Тогда в чем дело? - не понимал я, - Эль, посмотри на меня, пожалуйста.
Она полежала несколько мгновений, перевернулась ко мне лицом и уткнулась в мою грудь.
- Бельчонок, расскажи что происходит? Может быть, мы вместе решим, как быть и найдем выход из положения?
- Я боюсь, Лан, - еле слышно ответила она.
- Меня? - я растерялся.
- Нет, себя.
Ничего не понимаю. Я погладил ее по волосам и подышал ей на макушку, так как делал всегда, и опять почувствовал, как она напряглась.
- Я не понимаю, бельчонок, объясни, пожалуйста.
- Я боюсь себя, - повторила она. - Я не знаю как себя с тобой вести. И от этого мне страшно.
- Эль, ведь раньше у нас все было легко и просто. Мы были вместе с самого первого дня, все радости и горе делили пополам, отчего теперь все изменилось?
- Ты был моим другом. Всегда, - вздохнула она, и еще глубже зарылась в меня лицом.
- А теперь?
- А теперь ты мне нравишься. И очень сильно. И из-за этого я теряюсь. Мне все время кажется, что я говорю и делаю что-то не так, что мои действия могут тебя как-то раздражать или обижать, или еще что. Понимаешь?
Я замер, уткнувшись носом в ее волосы. Пресветлая Аэлэниель, за эти два дня, почувствовав неладное, я чего только не передумал. Но это даже не приходило в мою голову. Мой бельчонок в меня влюбился. Меня распирало такое счастье, что я был готов сорваться в пляс, прямо посреди поляны.
Она, съежившись, ждала моего ответа.
Я осторожно отодвинул ее от своей груди, взял ее лицо в свои ладони. Приподнял, заставив ее глаза смотреть в мои, и сказал:
- Бельчонок, я тоже тебя люблю, - и поцеловал.
Глава 13.