Корин со смехом разглядывал, тихо матерящихся нас, сидя возле костра и наблюдая за нашими потугами. Он-то магии не видел, и не понимал почему мы злимся, когда брошенный в ствол дерева кинжал в него же и попадает. Как будто должно быть по-другому. А мы злимся и бормочем ругательства сквозь зубы. Но однажды у нас получилось. Мы наплели такого, что сама тьма ногу сломит. На этот раз мы взяли за основу сеть, сплетенную Даром, а не кем-то из нас, как обычно, и вплели в нее по очереди свои силовые нити. И у нас, неожиданно, получилось. Подвешенный на дерево щит, один за другим отразил четыре брошенных в него кинжала и пару стрел, выпущенных Ланом. Корин только головой покачал, поняв, чего же мы добивались, и опять пробормотал свое, уже ставшее привычным: «Наследники…».
Мороки, которые было необходимо повесить на себя при въезде в Кунгур, мы обговорили заранее. Понятно, что жители в деревне на границе со светло-эльфийской Империей привыкли к виду эльфов. Те хоть и не шли на контакт с человечками, но видели их здесь регулярно. Поэтому мы решили не вгонять в шок местных жителей путешествующими светлым и темным в компании двух людей, и решили прикинуться людьми все. И на Разбойника, заодно, накинуть морок обычного жеребца. С ним, кстати, оказалось сложнее всего, если мы понимали необходимость этого действа, то мое черное безобразие пришлось долго уговаривать. Договорились, подкупив тушками трех зайцев, подстреленных Ланом.
И вот сейчас мороки хотел наложить Дар.
— Давай, — согласился Лан. — Ты помнишь те, которые были на нас, когда мы с тобой впервые встретились? Вот их и накладывай.
Через пару минут мы с Ланом удовлетворенно рассматривали его работу. Получилось неплохо. Правда я могла видеть сквозь него наши настоящие физиономии, но думаю сильных магов в этой деревне быть не должно, а значит нам ничего не грозит.
В свою очередь я наложила на Дара и Корина те самые мороки, под которыми мы посещали базар в Сидоне. Ну и напоследок превратила своего возмущенно фыркавшего к'ярда в тонконого жеребца гнедой масти, под стать Грации. Она внимательно его обнюхала, покосилась на него своими выразительными карими глазами и одобрительно заржала. Ну что ж, мы готовы.
Единственно, что пришлось добавить к мороку Разбойника, так это морок сбруи и седла, на которое меня сейчас и подсадил Дар. Я объяснила Разбойнику, что без этого не обойтись, потому что люди не поймут, как это можно путешествовать на лошади седла. И что ему не следует вести себя как к'ярд, а нужно изобразить из себя обычную лошадь, а те не кланяются на передние ноги перед своими всадниками. Вроде бы понял, но для закрепления надо будет повторить еще, когда доберемся до деревни.
Когда мы небольшой кавалькадой въехали на околицу Кунгура, посмотреть на нас сбежалась вся окрестная ребятня. Они с восторженными возгласами проводили нас до небольшого трактира в центре деревни, и расстались с нами весьма довольными, осчастливленными одной серебрянкой.
Мы спешились на небольшом пятачке перед зданием, причем я еще раз напомнила Разбойнику, чтобы он не забывал, что он простой конь а не к'ярд. И пока Лан с Корином занимались лошадьми, мы с Даром вошли в трактир.
Низкое темное помещение, с маленькими окошками, прорубленными в стенах, несколько деревянных столов, потемневших от времени и такие же лавки в комплект к ним. За одним из них в углу сидела небольшая компания подвыпивших мужичков. Трактирщик, протиравший деревянные кружки за стойкой, обратил на нас внимания не больше чем на тараканов, случайно забредших на кухню. Мы переглянулись и пожали плечами.
— Уважаемый, — обратился к нему Дар, — мы путешествуем на север в компании с друзьями и оказались проездом в вашем селении. Возможно ли нам получить у вас ужин и ночлег?
— Ужин, пожалуйста, — пробурчал трактирщик, — а вот с ночлегом могут быть проблемы. Местные не берут на постой незнакомцев.
— Почему? — удивилась я. В Березовых дровниках, моей родной деревне, такая практика была распространенной. Путникам всегда с охотой давали приют на одну, а порой и на несколько ночей. Ведь каждая монетка, заработанная за постой, в хозяйстве лишней не бывает.
— Боятся, — пожал плечами трактирщик. — Ходят слухи, что на границе с эльфами распоясалась какая-то банда, видеть мы их сами не видели, Доля не обошла нас своей милостью, но через деревню проходили несколько путников, пострадавших от их произвола. А вас много, и кто знает, может вы часть этой банды?
— Разумно, — согласно кивнул головой Лан, присоединяясь к нам вместе с Корином. — Тогда только ужин и мы тронемся дальше в путь.
Трактирщик покосился на нас, и, неожиданно, вздохнул.
— Разорвут ведь и не подавятся, — пробормотал он себе под нос, но наши чуткие эльфийские уши расслышали сказанное, и кивнул нам головой на зал, — присаживайтесь, сейчас принесут еду.
Лан потянул нас в тот же угол, где сидела компания деревенских и усадил за соседний с ними стол.
— Послушаем о чем они говорят, — шепнул он, — может, узнаем что-то еще.
