Существует множество песен о плаваниях за край света. В одних поется об огромном водопаде, спустившись по которому, можно достичь земли с добрыми, мудрыми людьми и невиданными животными. В других сказаниях говорится о моряках, добравшихся в земли поразительно умных животных, которые, знакомясь с людьми, находят нас отвратительными и глупыми. Но больше всего мне нравятся те, где, проплыв все известные карты, находишь себя ребёнком, которому можно рассказать, в какой жизненной ситуации лучше сделать иной выбор. Однако в этом путешествии я начал осознавать, что человек, оказавшийся за границей известных карт, оказывается в царстве бесконечной работы, нестерпимой скуки и повторяющегося вида бескрайнего моря на горизонте изо дня в день.
Верно то, что неизведанная для одного конкретного человека территория за краем света, может быть ни чем иным, как родным прудом для другого. Совершенный утверждал, что, будучи кораблем Игрота, подходил к Клерресу с соседними островами, и даже Кеннит, тогда ещё мальчик, плавал с ним. Игрот был одержим гадалками, знамениями и предсказаниями. Некоторые говорили, что эти черты передались и Кенниту. Среди экипажа, взятого на борт в Делипае, был грамотный штурман. Она ни разу не ходила к Клерресу, но хранила карту своего деда. Будучи опытным и закаленным матросом, она проводила почти все свое время с Альтией и Брэшеном, знакомые торговые пути которых давно остались позади. Ночами они сверялись со звездами, прокладывая курс, с которым Совершенный был согласен.
Бесконечные дни перетекали один в другой, хотя происходили и некоторые необычные события, разнообразящие рутину. Однажды в полосе абсолютного штиля Клеф принес свирель и вызвал ветер. Если это и была магия, то я не почувствовал её и не знал о такой, убедив себя, что это лишь совпадение. Пер занозил ногу, и она загноилась. Альтия помогала мне вытаскивать занозу и обработала ранку неизвестными травами. Пер получил день отдыха. Мотли стала полноправным членом экипажа, проводя все свое время либо с Янтарь, либо с Совершенным. Она сидела на плече у носовой фигуры и забиралась даже ему на макушку, а когда ветер усиливался и корабль плыл, врезаясь в волны, — летела впереди.
Печально, что человек начинает ценить скуку, лишь когда оказывается перед лицом надвигающейся катастрофы. Я видел, как изменяются отношения между членами экипажа, принося напряженность, неизбежную для замкнутой команды в любом продолжительном путешествии. Я надеялся, что шторм минует нас, пока однажды, работая с Лантом на починке паруса, не услышал от него слова, которых так страшился:
— Кеннитсону нравится Спарк. Очень сильно нравится.
