— Я заметил это, — на самом деле, она нравилась почти всей команде. Сначала Ант приняла её за соперницу, и Брэшену пришлось не раз повысить голос на девчонку, не в меру ретивую и безрассудную в попытках показать себя лучшим матросом. Но постепенно соревнование перешло во взаимную дружбу. Спарк была оживленной, дружелюбной, трудолюбивой и способной девушкой. Теперь она заплетала свои темные, вьющиеся волосы в тугую косу, а её босые ноги покрылись мозолями из-за беготни по палубе и вверх по снастям. Под палящими лучами солнца она стала смуглой, цвета полированной древесины, а тяжелый труд сделал её руки мускулистыми. Вся она лучилась здоровьем и хорошим настроением, глаза Кеннитсона следовали за девушкой неотрывно, и он почти всегда садился напротив неё за столом на камбузе.
— Это заметили все, — мрачно ответил Лант.
— Это плохо?
— Нет, пока нет.
— Но ты считаешь, что это превратится в проблему?
Он недоверчиво посмотрел на меня:
— А вы так не считаете? Он принц, привыкший получать все, что пожелает. И сын насильника.
— Но он не такой как отец, — тихо сказал я, однако не смог отрицать охватившее меня беспокойство. Осторожно я задал следующий вопрос:
— Спарк это беспокоит? Она попросила тебя о защите?
Он чуть помедлил, прежде чем ответить:
— Нет, пока нет. Не думаю, что она видит в этом опасность, но все равно не хочу просто сидеть сложа руки в ожидании беды.
— То есть ты просишь о моем вмешательстве?
Он с трудом проткнул иглу через толстую, сложенную несколько раз холстину.
— Нет, я просто хотел предупредить вас. Быть может, вы поможете мне, когда дело примет такой оборот.
— До этого не дойдет, — тихо сказал я.
Он повернулся, глядя на меня широко раскрытыми глазами.
— С твоей стороны мудро было бы ничего не предпринимать, пока Спарк сама не попросит о защите. Она не из тех девушек, что убегают или прячутся за спиной у мужчин. Если возникнут трудности, она должна научиться справляться сама. Думаю, если ты вмешаешься до того, как она попросит, это лишь рассердит Спарк. Если пожелаешь, я поговорю на эту тему с капитанами, ведь их долг обеспечивать порядок на корабле. Знаю, твои чувства к Спарк…
— Довольно. Я сделаю так, как вы посоветовали, — рявкнул он и свирепо принялся за шитье.
Остаток дня я наблюдал за Спарк и Кеннитсоном. Невозможно было не заметить, что парень увлечен девушкой и той это нравится. Она не флиртовала, но смеялась над его шутками, и это раздражало Ланта, сдерживаемого долгом и честью. От всего этого я чувствовал и усталость, и зависть перед их юностью. Сколько лет минуло с поры, когда меня самого терзали ревность и болезненные сомнения в привязанности девушке, на которую я не мог претендовать и которой не мог предложить ничего? С одной стороны, было облегчением, что меня не волнуют все эти потрясения, с другой — напоминало о прожитых годах.
Я колебался, не зная, надо ли вмешиваться, и так и не решил, должен ли поговорить со Спарк наедине, опасаясь, что девушка воспримет такую беседу как упрек. Если же поговорить с принцем Кеннитсоном, то какова будет его реакция? Если это не что иное, как дружеские подтрунивания, я выставлю себя дураком. А если его чувство к Спарк искренне, то не отреагирует ли он, как некогда я сам во время разговора с леди Пейшенс в пору юности и запретов на свидания с Молли? Ситуация осложнялась и моей растущей симпатией к молодому человеку. Несмотря на его гордыню и обидчивость, было очевидно, что парень старается стать отличным матросом. Он научился стирать одежду и выполнять все те задачи, что с момента его рождения принадлежали слугам. Но по-прежнему не мог отличить, когда экипаж насмехается над ним, а когда просто шутит. Гордость была подобна стене, за которую было трудно пробиться, но он старался.
Не единожды я доставал плащ-бабочку и призраком бродил по палубе. На корабле, в условиях жизни, лишенной уединения, плащ стал спасительным прибежищем. Я мог затаиться в таком месте, где никто не запинался об меня, и сидел, невидимый для окружающих. Длительное время, пробыв шпионом для Чейда, я поборол в себе остатки стыда за подслушанные чужие разговоры, тем более что на корабле не искал их намеренно. Весьма тесная дружба между Ант и новым штурманом из Делипая точно меня не касалась, как и мрачные разговоры Альтии и Брэшена на корме.
Вечером, обнаружив в своем излюбленном уголке парочку курящих матросов из Делипая, я бесшумно направился к носу корабля. Остановившись на безопасном, как я надеялся, расстоянии, встревожился, увидев растянувшегося на палубе Кеннитсона. Но, сделав пару осторожных шагов вперед, рассмотрел закрытые глаза и мерно вздымающуюся грудь спящего человека.
Совершенный заговорил тихо, будто родитель у кроватки спящего ребёнка:
— Я знаю, что ты там.
— Полагаю, это так, — также приглушенно ответил я.
— Подойди ближе, я хочу с тобой поговорить.
— Спасибо, но лучше я поговорю отсюда.
— Как пожелаешь.
Молча кивнув, я сел на палубу, спиной к поручням, запрокинул голову и посмотрел на звезды.
