Я помолчала, размышляя, как он это сделал. Шут отнюдь не поднялся в моих глазах из-за того, что передал свои шрамы моему отцу. Пер коснулся моей щеки. Похоже, молчание затянулось.
— Я же вижу, как она болит. Ты должна это исправить. Сделанного не изменить — но зачем тебе носить на себе их отметины? Не давай им такую власть.
— Я подумаю об этом, — ответила я. — А теперь я хочу вниз. Мне не нравится, как нас тут качает.
— К этому привыкаешь. Через какое-то время тебе, может, даже понравится залезать сюда.
— Я подумаю об этом, — снова пообещала я ему.
Так и сделала. Два дня спустя, когда ветры утихли и наши паруса обвисли, мы снова поднялись на такелаж. На счет «понравилось» не уверена, но у меня получилось убедить себя, что всё не так уж страшно. В течение нескольких дней было затишье, и я потихоньку освоилась в «вороньем гнезде». Часто оно было занято матросом по имени Ант — та была молчунья, но хорошо ладила с оснасткой. Мне она нравилась.
Понемногу, лежа ночью в своем гамаке, я начала лечить себя. Это было непросто. Я делала это медленно, потому что не хотела, чтобы кто-нибудь заметил. Мне не нужно было, чтобы они говорили, будто я выгляжу лучше, или хвалили меня. Почему — этого я даже себе не могла объяснить. Но ухо — моё разорванное ухо, до которого дотронулся отец, назвал победой — его я оставила как есть.
Я полюбила корабль — видимо, потому, что знала, какие чувства Проказница испытывает ко мне. Кладя руку на серебристую древесину планшира, я ощущала её. Будто входишь в комнату, где сидит мама с шитьем и улыбается мне — такое тихое, доброе приветствие. Я не отваживалась подолгу разговаривать с ней, но она была полна благожелательности ко мне. Другого общения с ней мне и не требовалось.
Я слышала также её беседы с капитаном. Через некоторое время мне стало понятно, что капитан Уинтроу — племянник Альтии Вестрит, Проказница — корабль семьи Вестритов и Альтия росла у неё на борту. По всей видимости, живой корабль очень важен для семей своих владельцев. То, что Совершенный превратился в двух драконов и улетел, означало, что Альтия, Брешэн и Бойо остались без корабля. И Проказница хотела сделать то же самое. Ни у кого из них не будет живого корабля. Пер был прав. Все живые корабли исчезнут ещё до того, как я стану взрослой.
Все ходили грустными из-за этого, но возникла и более насущная проблема. Однажды я сидела в гнездышке из смотанного каната — вблизи от носовой части — и задремала. Проснувшись, я увидела наших моряков, почтительно выстроившихся на баке со шляпами в руках. Я не расслышала, о чем именно они просили корабль, но ответ все объяснил: Проказница отказывалась заходить на Пиратские острова. Сколько ни умолял её капитан, сколько ни упрашивал Бойо, она была непреклонна. Я могла различить древесный рисунок на её черных кудрях, но когда она качала головой, каким-то образом они шевелились, словно настоящие.
— Когда и как они получат весть, неважно — Кеннитсон от этого живее не станет. Все мы знаем, каким ужасным ударом это будет для королевы Этты, Соркора и всех Пиратских островов. Думаешь, мне плевать на Кеннитсона? Да, он не кровь от крови моей, но мне не все равно. Я знала его отца и, возможно, понимала его гораздо лучше, чем мне самой хотелось. Некоторые из его поступков я уважаю. Тем не менее, я не хочу оказаться в ловушке в Делипае, пока Этта будет бушевать, рыдать и сыпать проклятия. И вам прекрасно известно, что у неё будет тысяча вопросов, за которыми последует тысяча обвинений и упреков. Из-за неё я застряну там на несколько недель, если не месяцев.
— Так что же ты собралась делать? — спросил штурман.
— Я собралась обойти Пиратские острова. Знаю, что вам нужны запасы. Я же не Безумный Корабль, которого не заботило, что станется с командой. И готова пойти на компромисс. Мы можем ненадолго зайти в Бингтаун. Потом я поднимусь по Реке Дождевых Чащоб до Трехога. За Серебром — чтобы стать драконом, которым я должна быть.
— А что со мной? — спросил приунывший капитан Уинтроу, подходя ближе и присоединяясь к обсуждению. — Что Этта подумает обо мне? Если я не привезу королеве хотя бы весть о смерти её сына, как тогда смогу вернуться в Делипай? — он покачал головой. — Придется распрощаться со своей карьерой. Возможно, и с жизнью тоже.
К ним спешили Альтия, Брешэн и Бойо. Не опасались ли они, часом, мятежа на корабле?
Какое-то время Проказница молчала, но затем сказала с твердостью и сожалением:
— Я знаю только, что слишком долго была кораблем. Уинтроу, я в ловушке. Мне нужно освободиться — я это сделаю. И ты тоже должен стать, наконец, свободным. Столько лет прошло. Этта никогда не полюбит тебя так, как она любила Кеннита. Любовь этой женщины завоевывалась холодностью и пренебрежением. Она думала, что раз мужчина не бьет её, значит, любит. А Кеннит? Он никогда не допускал в себе даже мысли, что она для него — нечто большее, чем подходящая шлюха под боком. Да он к тебе был привязан куда сильнее, чем когда-либо к ней. Уинтроу, ступай домой. И меня отведи домой. Пришло время, когда мы оба будем свободны.
