— Спарк. А Лант составляет ей компанию, — сказала она без осуждения. Я не мог никого из них разглядеть. Неподалеку лежала закутанная в одеяло Пчелка. Уголок одеяла она натянула на лицо, чтобы спрятаться от мошкары, свою книгу тоже прикрыла. Я взглянул вверх. Кеттрикен уже ушла.
Время стало таким странным. Оно теперь то текло урывками, то плавно. И вот вернулась Кеттрикен, неся в руке наполненный чем-то котелок. Она присела рядом со мной, и я услышал, как хрустнули её колени.
— В горах по зиме иногда у детей бывают вши. Сало душит вшей. Я взяла его сюда, думая, что, возможно, тебя получится спасти. Теперь оно может, по крайней мере, облегчить зуд.
— Не прикасайся к ним! — предупредил я её, однако у неё была специальная ложечка на длинной ручке.
На спине у меня было много гнойников, и вот она заставила меня повернуться спиной к огню и снять рубашку. Рубашка меня удивила. Она была не рваная и приличная. Когда они успели её на меня надеть?
— Сиди тихонько, — сказала Кеттрикен и начала смазывать каждую язвочку. Сало было жирное, гусиное или медвежье, смешанное с какими-то ароматными травами. Мята. Мята отгоняет многих вредителей. С каждым прикосновением зуд утихал. Работая над моей спиной, она вполголоса говорила:
— Я хочу уйти с тобой. Правда, хочу. Но нужно ещё позаботиться о Пчелке. И ещё один внук на подходе. Эллиана надеется, что это девочка, но я буду рада любому ребёнку. Подумай только, Фитц! Если будет девочка, она станет нарческой и поможет укрепить мир с Внешними островами. А Горное королевство официально примет Интегрити в качестве Жертвенного и их герцога. Поэтому я поеду туда — чтобы облегчить смену власти, — она перевела дыхание и продолжила. — Помнишь, как мы впервые встретились в Горах? Как я пыталась отравить тебя, считая, что ты приехал убить моего брата?
— Я помню, — что-то теплое упало на моё голое плечо. Слеза. — Ты плачешь, сожалея, что в тот раз не преуспела? — спросил её я и преуспел в том, чтобы выжать из неё смех сквозь всхлипывание.
— О, Фитц, наши поступки изменили этот мир. Я так хочу уйти с тобой.
Я никогда не рассматривал такую идею.
— По пути сюда… Я задержался в Скилл-колонне. Не знаю, сколько я в ней пробыл. И ничего не помню, но Ночной Волк утверждает, что там со мной говорил Верити. Он сказал, что мне придется попрощаться со своим ребёнком и довериться другим, которые смогут вырастить её. Так же, как пришлось ему.
— О, — это было все, что она вымолвила в ответ. Но, помолчав, добавила: — Обещаю. Я приму её как свою собственную дочь. Мне всегда хотелось иметь дочь.
Её предложение ошеломило меня.
— Но я уже попросил Шута об этом. Хотя мне трудно представить его в роли отца.
Она издала веселый смешок.
— Это правда. Полагаю, он примет свое собственное решение на этот счет. Меня удивляет, что он до сих пор этого не сделал, — затем она наклонилась вперед и бесстрашно поцеловала меня в щеку. — На случай если это моя последняя возможность, — объяснила она. — Завтра я возьму с собой Спарк, и мы отправимся навестить Дракона Верити. Постарайся не уходить, пока я не вернусь.
Я кивнул. С хрустом в коленях она поднялась и удалилась, а я слушал шелест её юбок. Затем я наклонился вперед и осторожно вложил её поцелуй в волка. Я знал, что на самом деле поцелуй принадлежал ему.
— Хорошо бы уже все закончить, — сказал я Шуту, наглаживая грубую каменную шерсть волка. Он все ещё не обрел цвет. Мех на хвосте, на мой взгляд, был каким-то комковатым. Надо было ещё поработать над глазами и оскаленными зубами. Над сухожилиями на задних лапах. Я закрыл глаза. Хватит уже выискивать недостатки.
Было относительно тихо. Сгустилась тьма, прохлада горных ночей опускалась на лагерь. Шатер помогал, но полностью от холода не защищал. Я сидел лицом к открытой части, спиной опираясь на моего волка. Чувствовал, будто я теперь всегда должен касаться его. Так надежнее.
Шут сидел на земле рядом со мной, обняв колени, и пил чай. Он аккуратно поставил чашку.
— Ты же не думал, что тебе и вправду позволят умереть в одиночестве, не так ли? — он взмахнул длинной узкой ладонью, указывая на лагерь, разбитый в карьере: огни костров и множество палаток, слегка колышущихся от ночного ветерка. На границе с лесом кто-то следил за привязанными лошадьми. Сколько тут людей? Я понятия не имел. Больше тридцати. Сегодня новые прибыли. Все собрались, чтобы посмотреть, как я умру.
