Иногда, когда я прекращал работу, чтобы поесть и попить, то замечал грусть на их лицах. Я чувствовал вину за боль, которую им причинял. И стыд. Всё это становилось эмоциями, которые можно было вложить в камень.
Несколько дней спустя после того, как прибыли Шут и Пчелка, пришли другие. Они приехали в наш лагерь верхом и привезли с собой больше еды. Хлеб, сыр и вино — когда-то такие обыденные — теперь я смаковал, прежде чем отправить воспоминания о них в камень. В тот вечер я осознал, кто были все эти люди. Я посмотрел в полные скорби и потрясения глаза Неттл. Группа Скилла, которая помогала ей добраться сюда, установила свои собственные шатры в небольшом отдалении от наших. Они говорили обо мне, а иногда — даже со мной, но мне было тяжело оторваться от своей работы. Неттл жестко отчитала Пчелку, Спарк, Шута и Ланта. Я хотел было вмешаться, но мне следовало думать о волке. Не было ни времени, ни чувств, которые я мог бы потратить на что-то другое.
В тот вечер Неттл принесла мне еды: чудесный запеченный на углях хлеб, разделивший свой аромат с вечерним небом, слегка поджаренные до мягкости кислые яблоки и ломоть копченой ветчины. Я ел, смакуя каждый кусочек, так как знал, что каждый миг удовольствия вложу в своего волка. А Неттл все продолжала упрашивать, чтобы я дозволил целителю прикоснуться ко мне Скиллом.
— Это опасно, — предупредил я стоящего наготове мужчину. — Не только тем, что ты можешь неким образом перенести паразитов на себя, но и тем, что я могу случайно отнять у тебя что-то для своего волка.
Целитель провел очень осторожный осмотр моих зараженных ран и попытался увидеть, что творилось внутри меня. Он был умелым и прямолинейным человеком.
— Урон очень обширный. В его ослабленном состоянии любые травы, которые мы можем дать ему, чтобы убить паразитов, также убьют и его самого.
Тогда заговорила Пчелка:
— Может ли группа использовать Скилл, чтобы приказать паразитам умереть?
Целитель был потрясен, потом задумался.
— Если бы эти существа имели хоть какой-нибудь разум, возможно, очень сильный пользователь Скилла мог бы приказать их сердцам остановиться — если бы у них были сердца… Нет. Извини, дитя. В твоем отце их такое множество, что даже смертельной командой Скилла мы успеем убить разве что четверть, а остальные к тому времени размножатся достаточно, чтобы занять место мертвых. Лорд Шанс сообщил, что видел яйца и личинок в ранах твоего отца — они кишат там, как муравьи в трухлявом бревне. Я скажу тебе прямо: Принц Фитц Чивэл умрет. Принимая во внимание его ослабленное состояние, я даже не уверен, успеем ли мы доставить его в Олений замок. Лучшее и наиболее милосердное из того, что мы можем для него сделать — обеспечить ему здесь хорошие условия. И предложить ему конец, который начнется с глубокого сна, вместо того, который, боюсь, должен наступить.
Пчелка закрыла лицо ладонями. Я видел, как Пер обнял её, и видел тревогу на лице Неттл.
— Я погружусь в камень, — объявил я. — Не уверен, что это то же самое, что и смерть.
— Но довольно близко к ней. Ты покинешь нас, — горько сказала Неттл.
— Не впервой, — ответил я.
— О, это правда, — сказала она, и эффект от её слов был подобен удару стрелы в грудь.
Я попытался прочистить горло и понял, что у меня нет слов, которые я мог бы произнести. Спарк что-то налила в чашку, и Лант протянул её мне. Я выпил. Какой-то раствор и смесь трав.
— Что это? — спросил я, допив до дна.
— Каррим. Валериана. Ивовая кора. Немного других трав, которые принес целитель Неттл.
— Лишь бы не травы, которые усыпляют перед смертью. Я не желаю этого, совсем не желаю. Я должен бодрствовать и полностью осознавать все, когда уйду в волка. Как Верити, — я покачал головой. — Не позволяйте никому подмешивать мне обезболивающее, из-за которого пропадает чувствительность. Держите меня в сознании.
Я посмотрел на свою младшую дочь. Рядом с ней стоял Пер. Он никогда не станет Толлестманом, но он будет крепок и широк в плечах — топор ему подойдет. Время подумать о таких вещах, пока могу. Камень уже звал меня, тяжело было удерживать внимание на окружающих меня людях. Я сделал глубокий вдох и расправил плечи. Нужно покончить с этим, пока я в силах. Я посмотрел на Неттл.
— У меня есть несколько распоряжений, касающихся моей младшей дочери Пчелки. Я назначаю тебя, Неттл, и тебя, Шут, и тебя, моя дорогая королева Кеттрикен, ответственными за их выполнение, — я сказал что-то неправильное — это было написано на лице Неттл. Слишком поздно. Никогда не умел произносить речи, а эта даже не была запланирована. — Я бы попросил моего старого друга Риддла, но он мудрее меня и остался со своей дочерью, чтобы охранять её.
Я заставил себя встретиться глазами с Неттл.
— Хотел бы я поступить так же, не только в первый раз, но и во второй. Тогда я считал, что не мог выбирать, но сейчас я принимаю на себя всю ответственность за это. Дочери мои, я сожалею. Мне следовало остаться с вами обеими.
