— Одна из самых простых, — даже не останавливаясь, бросила Шерая. Между колоннами с одной стороны было как минимум два метра, а женщина отдалилась от Пайпер на расстояние шести колонн, но при этом её голос донёсся без единого искажения.
— Иллюзорная, — пояснил Джонатан, томно вздохнув.
— Ага, иллюзорная, — нехотя согласилась Шерая, будто само признание такой магии было для неё тяжким испытанием. — Была создана с помощью чар фей. В результате мы имеем то, что ты видишь. Это напоминание о том, ради чего мы все сражаемся.
— Ради рыцаря с золотым мечом? — с расстановкой уточнила Пайпер. Она прекрасно понимала, что не знает сигридцев и их культуру и историю достаточно хорошо, но… иллюзорная магия, напоминавшая им о рыцаре? Это действительно было чем-то странным.
— Вообще-то, это был Эквейс, — шепнул Кит, идущий рядом с Пайпер. — Первый Святой рыцарь, после смерти ставший богом и покровителем всех воинов.
— И его изображение здесь, чтобы… напоминать нынешним рыцарям, ради чего они сражаются?
— Здесь изображены все боги, — всё тем же тоном ответил Кит. — Алтари бы приманивали демонов, так что сигридцы отдают дань уважения богам другими способами. В большинстве своём — через искусство. Сигридские боги любят искусство.
— А ещё их любит король Джевел, — вмешался Джонатан. — В его дворце куча мест, посвящённых богам. Когда тебя туда пригласят, ты обязательно всё увидишь.
— Когда? — недоверчиво переспросила Пайпер. Она-то, наивная душа, всё ещё пыталась надеяться на «если».
— Конечно, у тебя будет время подготовиться к этой встрече, — продолжил Кит, сложив руки за спиной. — С королём Джевелом дела вести проще, чем с его сыном, так что не переживай. Принц редко посещает собрания, предпочитая отсиживаться во дворце или ещё где-нибудь, где ему никто не будет мешать.
— Но вот своей капризностью он может сравниться с королевой Ариадной, — вновь вмешался Гилберт. Замерев у последней пары колонн он, игнорируя строгий взгляд Шераи, ждал, когда они подойдут. — Королева Ариадна любит, когда ей выказывают уважение и почтение. Не сказать о том, как прекрасно она выглядит, — самоубийство. Всегда помни, что её глаза красивее самого драгоценного камня во всех мирах. Благодаря её чарам они, к слову, могут заглянуть тебе в душу. В буквальном смысле.
— А ещё она постоянно опаздывает, — с нотками стали в голосе произнесла Шера, — но ненавидит, когда опаздывает кто-то другой. Если ты появился позже королевы, считай, что ты труп.
— Божечки, — простонала Пайпер, остановившись возле последней пары колонн. — Давайте уйдём, пока не поздно? Я вопросы и в другой раз могу задать.
— Спокойно, — поспешил успокоить её Гилберт, — не всё так страшно. Правила очень простые…
— Со старейшинами старайся не спорить, — перебил его Кит. — Если они в чём-то ошибаются, задай какой-нибудь наводящий вопрос, который подскажет им, что они думают не в том направлении. А когда они дойдут до сути, скажи, что ты с ними согласна.
— Когда обращаешься к королеве Ариадне, — напомнила Шерая, — всегда говори «Ваше Величество».
— К королю Джевелу можешь обращаться просто по имени, — добавил Джонатан. — Он не любит формальности, а вот его сын не станет тебя слушать, если ты не обратишься к нему так, как должна.
— На шутки Данталиона внимания не обращай, — вновь сказал Кит.
— Рыцари будут следить за тобой и без нашего приказа, — произнёс Джонатан, постучав себя под подбородку.
— Ты, возможно, будешь чувствовать, как магия давит на тебя, — отчеканила Шерая. — Это барьеры, охраняющие и маскирующие это место. Первое время они могут сводить с ума, но после ты…
— А можно я уже хоть что-то скажу?! — громко произнёс Гилберт, нахмурившись.
Пайпер, до боли сжав кулаки и закусив нижнюю губу, едва успевала переводить взгляд от одного собеседника до другого. В её голове только-только укладывалось первое предостережение, когда звучало уже второе, а следом за ним и третье. Шёпот в голове не отступал, без конца повторяя их. И Гилберт, довольно наглым образом вмешавшись в озвучивание предостережений, на несколько мгновений заглушил навязчивый шёпот. Пайпер смотрела на него, ожидая, что и он скажет что-нибудь важное, но Гилберт молчал. Он хмурился, кусал нижнюю губу, то сжимал, то разжимал кулаки, словно сам не понимал, что должен делать. Было в его поведении что-то, что напоминало Пайпер капризного ребёнка, которому никто не уделяет внимания.
Гилберт издал какой-то странный звук, похожий на рычание, и, сверкнув кристально-голубыми глазами, направился к массивным дверям. Вырезанные на белом дереве линии вспыхнули, разбежались в разные стороны, убрав рисунок с замысловатым замком, и без единого звука распахнулись.
— Это тоже магия, — сказал Кит прежде, чем Пайпер успела открыть рот. — Двигайся, Первая. Не заставляй нас ждать.
