Эйс не понимал, откуда у него такое упрямство, но не хотел отступать. Часть его бунтовала, требуя немедленно получить ответы и убраться отсюда как можно дальше, а другая, видевшая чудовищ, контролировавших их людей и тех, кто боролся с ними с помощью меча, лука и пустых рук, отрицала любое желание сбежать. Эта же часть неустанно твердила ему, что он видел свою сестру, изменившуюся до неузнаваемости: с золотым блеском в глазах и светлыми вспышками, что срывались с её рук прямо в чудовищ, которые замертво падали, стоило им соприкоснуться со светом.
Такое не могло происходить в нормальном мире. В нормальном мире нет чудовищ, людей, расхаживающих с рыцарскими мечами наперевес и незнакомцев, которые голыми руками противостоят чудовищам, демонстрируя невероятную силу. В нормальном мире нет магов, как себя назвала Марселин, и вещи не летают просто потому, что кто-то поднимает руку и контролирует эти вещи. В
Дядя Джон выглядел ничуть не изменившимся. Всё то же обеспокоенное лицо, как вчера, когда он спрятал его за собой и не позволил броситься вперёд, хотя Эйс и не собирался. Чёрные футболка и штаны были мятыми, но дядя Джон, казалось, совсем этого не замечал и продолжал держаться с привычной для себя уверенностью. Взгляд его карих глаз был совершенно спокойным, но ровно до того момента, пока он не посмотрел на Эйса.
— Какого…
— Без чертей, — перебила его Марселин.
— Какого чёрта? — всё же закончил дядя Джон, опершись на дверной косяк. Он во все глаза уставился на Эйса, вновь ощутившего желание спрятаться от всего мира, и удивлённо открывал и закрывал рот. — Что ты с ним сделала?..
— Я? — возмутилась Марселин. — Ничего я с ним не делала. Он же… В общем, сядь и выслушай меня.
Она махнула рукой в сторону кресла, но Джонатан не шелохнулся.
— Это точно… он? — сглотнув, спросил мужчина, покосившись на Эйса.
Эйса не обдало жгучей неприязнью или ненавистью к дяде Джону за то, с какой интонацией он задал это вопрос, но его взгляд… Подозрение, смешанное с настороженностью, будто дядя Джон боролся с собой, хотевшим одновременно и отречься от изменений, произошедших с Эйсом, и защитить его от них.
— Он, — подтвердила Марселин, и Эйс ощутил странное облегчение от её слов. — Просто… старше.
— Как такое возможно? — не унимался дядя Джон.
— А вот сейчас узнаем. Скажи своему племяннику, чтобы он переодел штаны и избавился от этой одежды. Сил нет смотреть, как она жмёт ему.
На этот раз Эйс подчинился. Он не знал, из-за чего ему сложнее: из-за непривычного тела или пристального взгляда дяди Джона, но до шкафа Эйс доковылял, как пингвин, только научившийся ходить. Марселин продолжала изучать баночки и склянки, прямо из воздуха добавляя к ним новые или убирая старые. У Эйса не осталось сил на удивление, хотя он почувствовал, как замирали его мышца каждый раз, стоило девушке сделать что-то, что не укладывалось в его сознании. Дядя Джон всё так же следил за ним и, заметив его нерешительность, уже порывался подойти, но Эйс тряхнул головой и едва не врезался в дверь шкафа, которую распахнул слишком резко. Внутри, на удивление Эйсу, действительно лежали вещи, которых там раньше не было. Или он их просто не замечал? «
Марселин использовала так называемую магию без угрызений совести, совершенно не боясь, что хрупкий разум Эйса, настрадавшийся за последние дни, не выдержит этого и окончательно оставит его. Дядя Джон не обращал на магию никакого внимания, будто давно привык к ней, и у Эйса закралось сомнение, что так оно и есть.
Вчера дядя Джон был встревоженным и испуганным, но не настолько, как от него мог ожидать Эйс. Его словно не удивляли чудовища и страшные люди, контролировавшие их. Он не уделял незнакомым Эйсу людям, совершившим невозможное, должного внимания. Из-за этого Эйсу казалось, что дядя Джон прекрасно понимает, что происходит, но ничего ему не рассказывает.
«
Марселин не обманула насчёт штанов, которые он нашёл: мягкие, пижамные, светло-серого цвета и без рисунков, из-за которых Эйсу стало бы неловко их надевать.
— Переодевайся уже, — проворчала Марселин, в нетерпении смотря на него. — Или тебе так нравится ходить в штанах, которые трещат по швам?
— Да я же…
— Футболку пока не надевай, — перебила его Марселин. — Ложись на спину и не дёргайся, ясно?
— Просто делай, что она говорит, — неожиданно вмешался Джонатан.
Эйс проглотил язвительное замечание, рвущееся наружу, и быстро переоделся. Вид собственного тела до сих пор казался ему чем-то фантастическим и нереальным. Он едва сдерживался, чтобы не начать ощупываться себя, проверять руки и ноги и напрягать мышцы, чтобы проверить, насколько хорошо он всё контролирует. Эйсу было всего восемь, но он хорошо помнил, что в свои пятнадцать Лео был не таким крепким и высоким, как он сейчас.
