Гилберт бежал по коридорам, которые перестраивались, подчиняясь его желанию как можно быстрее добраться до Марселин. Он уже ощущал ее слабый запах, почти перекрытый другим, напоминающим сладкую гниль, и буквально перед последним поворотом в коридоре различил еще один запах. Кровь Стефана. Она смешивалась с гнилью.
Гилберт едва не налетел на пятящуюся Марселин. Девушка была до смерти перепугана и бледна, но держала поднятыми руки, уже заискрившиеся магией. Прямо перед ней, буквально в одном метре, на пороге ее небольшой лаборатории стоял Стефан, напоминавший привидение.
– Стефан? – осторожно позвал Гилберт, останавливаясь в двух шагах от Марселин.
Стефан дернул головой. Неуклюже, словно его кто-то потянул за нить. Гилберт с ужасом заметил на белой рубашке расплывающееся черное пятно и алые брызги. Точно в том месте, куда несколько дней назад темные создания ранили его во время атаки на особняк. Глаза Стефана даже не пылали магией, а были черны, как ночь, а белков и вовсе не было видно. Истрескавшиеся губы, покрытые черной тонкой сетью, дрожали.
– Стефан, – на этот раз предупреждающе произнес Гилберт, приподнимая ладони. – Стой на месте.
Запах гнили шел от Стефана. Запах темных созданий шел от него.
– Великий Лайне… – сокрушенно прошептал Гилберт, наконец осознав, в чем дело.
– Его прокляли, – дрожаще выдавила Марселин, вытянув руки. Гилберт заметил слабый блеск возле самых дверей. Должно быть, именно магия Марселин пока не позволяла Стефану выйти в коридор. – В тот день, у ворот. А рог пробудил проклятие. Они спланировали это, Гилберт.
Голос мелодичный, как у певчей птицы, и при этом странно сочетающий в себе и сталь, произнес из глубины лаборатории:
– Какая же ты догадливая.
Гилберт напрягся. Маракс, само совершенство, облаченное во все черное и очень напоминающее самый обычный смокинг, остановился позади Стефана и схватил его за шею.
– И тем не менее ты позволила ему взять в руки рог, – невозмутимо продолжил Маракс, сдавливая шею Стефана. Из образовавшихся от его когтей ран потекла кровь, но не алая, а черная. – Благодарю за эту прекрасную возможность. Я всегда мечтал побывать в этом особняке.
Марселин швырнула в него сгусток магии и резким движением запястья изменила его траекторию, когда Маракс уклонился. Демон с легкостью и изяществом отступил за Стефана, еще сильнее вонзил когти в его шею, но сам маг не издал ни звука.
– У меня есть потрясающая идея! – Маракс наклонил голову Стефана так, чтобы его ухо оказалось рядом с его губами, и громко прошептал, выделяя каждое слово: – Открой врата, Стефан. Впусти тьму в орлиное сердце света.
Гилберт не успел даже рта раскрыть. Мощь, которую Маракс все это время скрывал, сбила его с ног и отбросила к стене. Марселин с криком упала на изодранные в кровь руки рядом с ним.
Ни один проверенный источник не сообщал о том, что Маракс так силен. Что он может наложить проклятие и спрятать его от чужих глаз, а потом пробудить с помощью одного предмета. Что он может проникнуть в дом, где темных созданий ждали лишь уничтожающая магия и сковывающие сигилы, и ударить по ним.
Гилберт проклинал себя за слабость, неосторожность, доверчивость. Если бы он не позволил Марселин изучить этот рог, Маракса бы здесь не было. Стефан не был бы проклят.
– Открой врата, Стефан, – настойчивее повторил Маракс, рыча ему в ухо. – Открой врата!
Пространство за их спинами разорвалось от давления хаоса. Мутными глазами, залитыми кровью, Гилберт увидел кривые края бреши, сияющей чернотой. Прошло не больше доли секунды, как из нее показался первый силуэт, а за ним еще один, и еще, и еще, и так – до бесконечности, пока темные создания не заполнили собой всю небольшую лабораторию Марселин и стали вываливаться в коридор, ломая дверной проем и стены. Темные создания обступали Маракса, держащего Стефана, впивались голодными дикими глазами в Марселин и Гилберта, пока давление хаоса нарастало, создавая гул в ушах.
Барьеры пали. Темные создания бросились на них с остервенелым воем, и Марселин, закричав, прыгнула на Гилберта и бросила их обоих в наспех открытый портал, призванный утянуть их в другое место.
Стефан ощущал головокружение и тошноту. И дело было даже не в выпитом шампанском, густом цветочном запахе, что окутал бальные залы фей, или присутствии Марселин, позволившей ему взглянуть на рог темного создания.
Этот рог не напоминал ни один из тех, что удавалось заполучить искателям, рыцарям или охотникам. Он был иным, таил в себе остатки дикой магии и пах хаосом. Он больше не представлял опасности, но тревожил Стефана так сильно, что он едва мог соображать.
Что-то было не так. С той самой минуты, как он взял рог в руки. Его уже залеченная рана, которую он получил во время недавней стычки с демонами, заныла. Руки как будто налились свинцом. Стефан никогда прежде не ощущал несовершенства своей человеческой половины так, как сейчас.
– Что-то не так, – наконец объявил он, упираясь ладонями в стол Марселин.
