– Если я смогу убедить королеву, то нет. Мы можем придумать что-нибудь, чтобы уйти отсюда. Даже глупость какую-нибудь. Например, Марселин нужно изучить рог демона, который мы недавно обнаружили, а еще я бы не хотел оставлять Кита и Соню в особняке одних на всю ночь… В любом случае, я всегда покидаю балы примерно в это время. Не выдерживаю шума.
– А сколько сейчас времени?
– Около четырех часов утра. Кажется, – неуверенно добавил он, почесав затылок. – Всегда теряю счет времени здесь.
Королева была достаточно сильной, чтобы ограничить дворец барьером, не пропускающим настоящего света и воспроизводящим то время суток, какое хотела она сама. Сейчас за окнами и арками, между садами и шпилями башен по фиолетовому небу мерно плыли оранжево-розовые облака, а звезды немного померкли, но Гилберт не знал, почему. Настроение королевы было переменчивым, и редко кто, даже ее старший наследник Нокс, мог угадать, что означало то или иное действие и к чему могло привести то или иное решение.
– У нас есть причины, чтобы уйти так рано, – тихо проговорил Гилберт, подходя ближе. – Фройтер говорил, что нам лучше вернуться в особняк до рассвета.
Он едва не ляпнул «домой», но в последнюю секунду исправился, даже не выдав своей ошибки. Для Пайпер домом еще было место, где жили ее родители и старший брат, или же дом дяди Джона, но точно не особняк Гилберта.
– Почему? – только и спросила Пайпер, поднимая на него глаза.
– Я не знаю. Фройтер не объяснил. Он никогда не объясняет. И никогда не ошибается.
– Правда?
– Правда. Обычно я разгадываю его послания позже, уже после того, как происходит то, что он видел. Иногда он говорит, как будет лучше, и я ему верю.
– Почему?
Ну не рассказывать же ей абсолютно всю историю семьи Лайне. Пайпер вовсе не обязательно знать, что Фройтер был буквально выдернут из неволи и спасен от смерти старшим братом Гилберта и его младшей сестрой, для которой та поездка в другую страну стала первой достаточно важной.
– Фройтер когда-то служил моей семье, – кратко пояснил Гилберт. – Он видел несколько не очень важных событий, которые сбылись, но не сумел предугадать то, что стало настоящей трагедией. После этого он ушел и стал путешествовать, а незадолго до Вторжения остался в этом мире. Но всегда помогал мне, если я обращался к нему.
Пайпер в ужасе округлила глаза, но промолчала, только для чего-то кивнула, будто призывая Гилберта к продолжению. Он не хотел этого, желал утопить воспоминания, напоминавшие потревоженную рану, и не возвращаться к ним столько, сколько возможно. Взгляд Пайпер хоть и не был настойчивым, но все же привлекал. Однако Гилберт был сильнее.
– Не подумай ничего дурного, – улыбаясь, сказал он. – Лишь Фасанвест решает, кто и какую судьбу увидит в глазах живых, и только. Фройтеру можно верить, и это главное.
– А королева не взбесится? – шепотом уточнила Пайпер, едва шевеля губами. У стен в этом коридоре не было ушей, Гилберт знал, но осторожность никогда не бывает лишней.
– Нет, – покачал головой он. – Мы предупредим ее и все объясним. Даже королева понимает, что увиденное детьми Фасанвест лучше не игнорировать.
Пайпер просияла мгновенно: соскочила с подоконника и, даже не отряхнув платья, направилась к концу коридора, который вел в шумный зал. Остановившись буквально через три метра, она повернулась к Гилберту и недовольно спросила:
– Ты идешь?
– Прямо сейчас? – испуганно спросил он.
– Будем тянуть до рассвета? Хотя, наверное, это он и есть, – задумчиво добавила она, оглянувшись на небо, что виднелось в арочном проеме. – Или нет. В общем, идешь?
– Иду, – смиренно согласился Гилберт. Пайпер не имела власти над ним, но было трудно противопоставить этой настойчивости хоть что-то.
Шерая все не возвращалась.
Тревога все усиливалась. Гилберт знал, что бал не закончится так рано, что он, вероятнее всего, будет в самом разгаре до следующего рассвета, но был абсолютно уверен, что Шерая вернется раньше. В конце концов, она должна была лишь скрыть их уход и уверить королеву фей, что все под контролем.
Так почему она еще не вернулась?
В голову начинали лезть самые дурные мысли. На балу что-то произошло. Шерая почувствовала приближение опасности. Искатели сообщили об опасной находке. Охотники Джевела нашли еще одно тело, отмеченное так же, как тело Элиота Баурона. Темные создания вновь подобрались к особняку.
Стоило ему подумать об этом, как в нос ударило отвратительное зловоние. Гилберт прикрыл лицо ладонью, желая защититься от запаха, но тут помещение сильно тряхнуло. Вся мебель подскочила и с грохотом приземлилась обратно, книги попадали с полок и стола, висящий на дверце шкафа костюм с тихим шуршанием свалился на пол. Гилберт покачнулся и врезался в угол стола, едва не захрипев от резкой боли.
Омерзительный запах усилился.
Гилберт выбежал в коридор и услышал крик. Внутри все похолодело – он узнал голос Марселин. Но сейчас она, отказавшаяся пойти спать сразу же после возвращения домой, как это сделали почти все остальные, изучала добытый рог демона… Что могло заставить ее так кричать?
