Ему вовсе не нужно было окончательно побеждать Маракса, стирая его в пыль, из которой уже ничто не сможет возродиться. Ему лишь нужно идеально подобрать момент, когда нити его собственной магии сплетутся с пространственной, пропитывающей особняк Гилберта, и создадут благоприятный портал для призыва. Все было до того просто, что Стефан не понимал, как это он не додумался до этого с самого начала.
– Какая жалость, – прохрипел сопротивляющийся магии Маракс. – Ты столь уникален, что мог бы быть вечным.
– Я и есть та вечность, которую дарует Геирисандра, – невозмутимо ответил Стефан.
– Ты, можно считать, уже родился мертвым, великанский ублюдок. – Маракс сделал осторожный шаг вперед, проверяя, сможет ли выдержать это, а затем еще один, пока Стефан снова не увеличил давление магии. Нитей уже не хватало, потому что большую часть он медленно и аккуратно вплетал в портал для будущего призыва, но Мараксу все равно требовались усилия, чтобы продираться сквозь магические преграды. – Ты умрешь и истлеешь, так, что от тебя ничего не останется. Почему бы не сохранить это величие?
Стефан сжал челюсти. Магии для удержания демона осталось совсем немного – тот двигался все свободнее, почти не чувствуя препятствий. Расстояние между ними сократилось до метра, а Маракс уже совершенно спокойно приглаживал растрепавшиеся белые волосы и скалил клыки так, будто хотел незамедлительно вонзить их в шею Стефана.
– Земли страдают от скверны, которую не победить, – прошипел Маракс, остановившись от него в двух шагах. – Крепости падут, когда принцесса восстанет из мертвых и осквернит душу последнего борющегося.
Маракс положил руку на шею Стефана, и он замер. Магия истощилась, все оставшиеся нити, еще не потерявшие силы и прочности, были вплетены в призыв.
Стефан выдохнул и убедил себя, что в своем сознании пережить боль не так уж и страшно. Маракс всего лишь давил на его шею так сильно, что мог сломать ее, а свежая кровь лилась по уже высохшей.
Все это только в его сознании.
– Синяя кровь будет течь рекой, – продолжила Маракс, сильнее сдавливая его шею, – и даже золото не спасет. Рыцарь в сияющих доспехах падет, когда скверна обретет лицо.
Демон, поморщившись из-за остатков давящей на него магии, пальцем собрал выступившую на шее Стефана кровь и, смотря ему в глаза, слизнул ее.
– Будь вратами в орлиное сердце света, Стефан. Будь вратами до тех пор, пока последний синий орел не падет.
Стефан в ту же секунду возненавидел себя сильнее, чем до этого. Он упрекал Гилберта в использовании рокота, ведь риск погибнуть от него был слишком велик, однако сейчас был намерен поступить точно так же. Вот только у Стефана никогда не было той связи, которая есть у чистокровных великанов. У него, в отличие от Гилберта, не было никакого шанса пережить рокот.
Но ведь все это только в его сознании.
Стефан сбросил магию, задерживавшую Маракса, и закричал. Белая пустота распалась, сначала сменившись размытой дождем дорогой и далекими очертаниями холмов и гор, а после – развороченной лабораторией Марселин.
У Стефана были мгновения, чтобы оценить ситуацию. Окружавших его демонов было слишком много, чтобы он смог их победить, тех, кто связал его проклятием – еще больше. Ощущение чужой магии из-за хаоса безвозвратно терялось, однако знакомые голоса, звучащие будто из-под воды, были совсем близко.
Все вновь начало расплываться, стягиваться в одну точку, ровно перед ним, – туда, куда заставлял смотреть его Маракс. В пустоту, полную хаоса. У Стефана совсем не осталось времени, зато остались нити магии.
Маракс осознал, что хватка утеряна, спустя жалкую долю секунды после того, как это произошло. Эта доля была наполнена его неподдельным ужасом, который Стефан слишком редко видел у демонов – значит, Маракс точно понимал, что сейчас произойдет.
– Явись ко мне, Брадаманта, и укажи путь к землям вечных скитальцев!
От грохота в ушах Стефана замутило. Кровь фонтаном хлынула изо рта, и на этот раз красная смешалась с черной – признак того, что, хоть он еще и был вратами для демонов, призыв удался.
Волна горячего воздуха обожгла демонов, ударная – раскидала их в разные стороны. Стефан слышал, с каким ревом Маракс подскочил на ноги, но новая волна вновь повалила его, прижав к полу. Лицо демона исказилось еще сильнее, он попытался встать и прорваться к Стефану, но оказался отброшен в сторону копьем, едва не пробившим ему грудь.
Брадаманта всегда была безжалостна и не отличалась доброжелательностью даже к своим контракторам. Она, если верить легендам, всегда приходила по первому же зову, но зов этот должен быть полон крови. Стефан искренне надеялся, что наличие крови темных созданий не оскорбит воительницу.
