Аастр с хрустом потянулся, тер усталые глаза. Селена давно уже не сидела в уголке, а, судя по азартному блеску в глазах, внимательно наблюдала за происходящим, склонившись над столом. Лентина, все еще не веря, спросила:
— Это все я? Это то, самое, о чем мне мать Оливия говорила, да? Из-за этого меня так спрятали? Аж в запрещенный замуж, — и затихла.
Потом подняла глаза, в которых появился тот самый яростный блеск, с которым она появилась в Турске.
— Пора все это закончить, не так ли? Ведь ради этого мы здесь, да? Ради этого наши дети погибли? — повернулась к Селене, которая озадаченно рассматривала свою спутницу, обычно такую дружелюбную.
Аастр исподлобья наблюдал за обеими, потом пробурчал, что хватит на сегодня, пора обедать. Путешественницы уже и отвыкли от такого — им в дороге хватало одного перекуса в день на ходу, не останавливаясь. А тут завтрак, обед, ужин, да купание, да ночевка на мягких диванах — расслабит, что потом и не соберешь себя в кучу, чтобы снова отправляться туда, где голодно, страшно, твердо и никто не побеспокоится: сыта ли, хорошо ли спала, тепло ли одета…
Годы одиночества отучили Аастра от пиршеств, но в молодости он очень неплохо готовил и сейчас старался блеснуть своим умением, чтобы как можно лучше угостить своих гостий. Когда он успел всего этого наготовить — непонятно, но все было вкусно и всего вдоволь. Приготовлено мастерски, хотя особых изысков и не было, что и понятно — приготовлено из местных продуктов: рыба, овощи и фрукты, орехи. Молоко поставляло небольшое стадо, которое они видели неподалеку на площади, где разрослась всякая трава. Перепробовали все, что наготовлено и, насытившись, все-таки решили продолжить начатое утром, потому как время подгоняло. Хорошо еще, что оно не ускорялось — это чувствовали все трое. Но у всех было ощущение, что их время уходит, и хотелось схватить его за хвост, чтобы хоть чуть-чуть приостановить. Уселись разбирать нарисованное уже в сумерках, зажгли все светильники, которые смогли найти, чтобы не пропустить ни малейшей детали. Аастр лишь ненадолго покинул их, когда пришло время ночных наблюдений. Поднялся на крышу, настроил телескоп и вздрогнул от увиденного.
Семь звезд, выстроившись в ряд, пылали первобытным пламенем, предрекая безнадежное будущее для всей Зории и гибель для Мира. Смотреть больше было не на что, да и не за чем. Всё, все астрономы Мира могут складывать свои телескопы и заниматься часами, пока есть, что ими измерять.
Селена и Лентина разглядывали схемы, пытаясь разобраться, что на них изображено. Аастр, ехидно усмехнувшись — тоже, наверное, в крови это, редкий кровник астрономов удерживается от ехидства и ерности, если есть возможность их проявить — сообщил о параде семи звезд, напомнил о виденных девушками бездушных тварях, сказал, что проклятие вот-вот начнет сбываться, поэтому не время гадать на этих бумажках:
— Вот что я вам скажу. Это схемы семи основных Часовых башен, ключи от которых есть только у верховных кастырей и дубликаты, что хранятся у Прима. Вы привезете Приму сообщение от меня, это будет шифр к замку, которым заперт потайной шкаф с дубликатами ключей. Ключи запускают древний взрывной механизм, спроектированный и изготовленный повитухами, спрятанный пастырями в построенных каменщиками башнях. Все Часовые башни Мира соединены в единое целое системой тоннелей, начинающихся в блангоррской башне. Внизу, под башнями в темноте и пыли лежат заряженные механизмы, которые нужно только запустить. Великая Семерка в последнее посещение Зории настойчиво советовала построить это все для того, чтобы было чем ответить Хрону, когда придет время.
Астрономы должны следить за небом и, в случае, который я вот прямо сейчас наблюдаю, немедля отправлять гонцов, желательно весовщиков, к Приму, а купеческая гильдия оплачивала все дорожные расходы, пастырям нашим лишь остается молиться, взывая к Семерке, чтобы мы все успели сделать. Шифры были бы разными — все зависит от того, в какой из семи башен будет замечен парад звезд.
Если бы это случилось в Блангорре — сила ключей была бы многократно увеличена за счет близости к Приму, и вероятность благоприятного для Мира исхода стала бы гораздо выше. Но, посудите при нынешнем раскладе — что мы можем? Стройная система развалилась — потому что почти истребили наших кровниц. И, если бы случилось все это чуть позже, когда почил бы последний астроном, так же как я, одиноко стареющий в полуразрушенном городе, тогда бы можно и не трепыхаться — одеваться в белое и потихоньку ползти в сторону кладбища. Хотя и сейчас — что мы можем? Две девчонки да немощный старик, — горечь сквозила в каждом слове, горечь и бессилие.
Селена нетерпеливо вскинула голову:
— Аастр, ты о чем тут? Нас трое. Мы выжили — мы, те самые две девчонки! Но ты сам сказал, что мы можем все — можем быть кем угодно из семи кровников. Сейчас твоя задача — сделать из нас гонцов-весовщиков, а дальше — как получится, кем нужно будет для Мира — теми мы и станем. Если нужно будет изображать дочь Хрона — ну что же, постараемся и тут.
