— Если придется прыгать, держи Кира, я попробую вытащить Мартеля, сейчас обвяжемся веревками, чтобы не утащило по сторонам — падать будет высоко, а держаться надо вместе.
Кир был напуган так, что безропотно позволил обмотать себя. С Мартелем пришлось повозиться — тело его потяжелело и обмякло, словно в нем не было ни одной кости. Вдвоем с Лентиной едва управились. Впереди туман давно рассеялся, только в суете они этого не заметили — поток воды, вытекающий из боковых ходов тоннеля и нерукотворных пещер, гудел, разбрызгивая мельчайшими капельками влагу. Кир, увидев эту грозную картину, испуганно вскрикнул и забился к матери на колени, обхватив крепко руками, спрятал лицо на ее груди. Люк уселся поближе к Риччи, и попытался обнять его так, как получилось.
— Если вдруг обидел чем, прости, может, последний раз и видимся. Старайтесь отплыть от повозки подальше, чтобы она вас не пришибла.
— И ты прости нас, если нарушили твое спокойствие.
Повозка подошла к самому краю тоннеля, пути вперед больше не было, обрыв и одна только дорога — вниз, окутанная водяной пылью. И они рухнули вниз, все вместе. Люк еще пытался что-то кричать им, но за грохотом водопада не докричаться. Повозка ударилась о торчащий каменный выступ и разлетелась на доски, колеса отлетели и, глухо звякнув, исчезли в глубине. Сумки тянули вниз.
Падение, казалось, будет вечным.
Лентина, летя вниз, крепко прижав сына к себе, подтянула ноги и перехватила сумки поудобнее. И тут же со всего размаху плюхнулась в ледяную воду, погрузившись с головой. Дыхание перехватило, а в голове билась мысль, что мальчика надо бы поскорее из воды, а то простынет, он же легко простужается. Вынырнула чудом, откуда только силы взялись, открыла глаза, проморгалась — берег вот он, только взобраться туда тяжело будет — камни скользкие, на берегу только трава, ухватиться не за что. Перебралась чуть дальше, спотыкаясь на камнях, Кир тоже открыл глаза и, вцепившись, крепко держался за шею, стуча зубами от холода. Чуть дальше камни были не такими крутыми, и можно попытаться. Поток вынес их в узкое длинное ущелье, поросшее кустарником. Вытолкнула Кира, выкинула сумки, заползла сама.
После падения и плавания в ледяной воде, ноги тряслись и подгибались, руки не слушались, в голове мутилось. Забегала по берегу, собирая все, что может гореть, заставила Кира бегать вокруг нее — едва растормошила, мальчик засыпал. Вскоре набралась приличная кучка всякого хлама. Кочевая жизнь научила Лентину всегда держать спички там, где их едва сможет намочить — за пазухой, между грудями, поэтому разжечь пламя было делом быстрым.
Костерок загорелся сразу. В ущелье, в которое попали, тяга была, как в трубах хронилищ. Быстренько раздела Кира, голышом посадила под теплые одеяла, которые почти не намокли, завернутые в специальные мешки. Отжала и просушила одежду — Кир сидел, словно птенец, под теплой крышей, пока все сохло. Раздобыла котелок из сумы, вскипятила воды, сыпанула туда горсть сушеной травы — той, что от простудных болезней. Пока запаривалось — заваривалось, одела Кира, потом напоила его горяченьким и завернула вновь в одеяла. Повернулась — а он уже и уснул. Теперь можно было и собой заняться — только сейчас Лентина осознала, что зуб на зуб не попадает. Стянула с себя все, оглядываясь по сторонам, закуталась во второе одеяло, занялась своей одеждой.
Хотела было покричать — Люку, наверное, нужна помощь, но побоялась — мало ли кто, мало ли что может откликнуться на зов и застать их врасплох. Затаилась.
Напилась сама уже приостывшего настоя.
Все вокруг было каким-то серым, неказистым. Ветер, не слышный в тоннеле, и здесь не очень беспокоил, но в небе не видно ни одной птицы, едва какая поднималась над ущельем, как ее тут же сносило в сторону. Начинало смеркаться, небо было затянуто серыми унылыми тучами. Костер прогорал, нужны были дрова. Натянула еще влажные сапоги на босые ноги, укуталась в одеяло и пошла. Далеко не уходила. Набрала всяческих веток приличную кучу и понесла к месту стоянки, как вдруг послышался треск — кто-то ломился сквозь заросли кустов, в которых они обосновались. Одним прыжком добралась до костра, Кир все еще спал, посапывая. Лентина выхватила из сумы нож, настороженно озираясь по сторонам. Потихоньку спросила — чтобы не напугать сына:
— Кто здесь, отзовись!
Треск повторился, приблизился, совсем рядом раздался какой-то странный лающий хрип-кашель.
— Кто здесь? Я вооружена и нас здесь много!
В ответ — ни слова, лишь натужное дыхание, уже рядом. Присмотрелась, по — кошачьи бесшумно приблизившись к источнику треска, и ахнула: Мартель, едва живой, на шее ужасная рана кровоточит, тащит на себе Люка, а тот без сознания и нога вывернута под каким-то неестественным углом. Подскочила к ним — бесшумно, помня о спящем сыне, которого не хотелось пугать. Подхватила Люка под вторую руку, добрели до костра. Прислонили бесчувственного весовщика к камню, который стал чуть теплым от пламени. Лентина быстро натянула еще влажные вещи, подумав: «Чудо, что Мартель вообще жив, а что за страшная рана у него на шее?»
