Путники встретились на площади возле башни, с опаской приглядываясь друг к другу. Первыми не выдержали дети, которые с воплями радости побежали навстречу, бросив своих сопровождающих. Эйб, Марк, Кир, Мирра и Вальд, едва не столкнувшись лбами, кинулись друг к другу в объятия. Взрослые поглядывали на астронома, который приехал вместе с Миррой, но вопросов не задавали, оставив их на потом. Селена и Лентина обнялись. Лентина спросила про Аастра, прикрыла на несколько секунд глаза руками, узнав, что кровника больше нет. Повозка, на которой лежали ее сопровождающие — все еще слабые, но уже выздоравливающие де Балиа и Риччи, стояла неподалеку. Раненые смогли помахать руками в знак приветствия. Девушки подошли к другому своему кровнику — сопроводившему Мирру — решив узнать судьбу тех, кто отправился вместе с девочкой из Блангорры. Ди Ойге, представившись, вкратце рассказал о случившемся. Дети в нетерпении прыгали вокруг взрослых, торопя отправиться во дворец. Из домов, что рядом, начали выглядывать любопытствующие: такого галдежа не слышно было с самого начала нашествия драконов. А тут — дети! Смеющиеся, не смотря на свой жалкий вид, не смотря на парящих над городом ящеров, не смотря на разруху и запустение в прежде такой благополучной и процветающей Блангорре! Офицер дневного караула отправил гонца в Пресветлый дворец, чтобы передать дворцовой страже о прибытии шумной компании, требующей аудиенции у Прима. Причем не смиренно просящей, а требующей — на хроновых сподвижников не похожи, хотя кто их знает, кто может спрятаться за этой личиной.
Путь во дворец превратился чуть ли не в праздничное шествие — оставшиеся горожане, стряхнув уныние и страх, присоединялись — кто мог и хотел — к путникам и шли вместе. Горожане не знали, кто это, не знали причин их радости, но она была такой заразительной и так плескалась в их глазах, что, не задавая вопросов, хотелось идти рядом, ну или следом, чтобы частичка счастья, такого редкого ныне, передавалась и им. Идущие не обращали никакого внимания на парящих над городом ящеров. Дети больше не боялись извечного ужаса Мира. Если слишком часто заглядывать в глаза страху, он становится маленьким и безобидным. Что и произошло с маленьким ключниками. Сейчас они шли, взявшись за руки, радуясь встрече, гордые и довольные — что им какие-то драконы. После пережитого бояться было глупо — теперь от них уже ничего не зависело, они сделали свое дело и сделали его так хорошо, насколько хватило сил. И сейчас даже вновь возобновившееся почвотрясение, внезапно уходящая из-под ног улица — подумаешь, было бы чего бояться — не пугали, а лишь вызывали смех, когда кому-то приходилось балансировать на краю внезапно появившейся ямы. До дворца добрались довольно быстро — там их уже ждали и препроводили в зал Совета, где Прим в одиноком ожидании провел весь день. Толпа блангоррцев осталась возле дворцовых ворот, желая узнать, какие новости принесли эти необычные гонцы.
Ключники — потрепанные дорогами и пережитыми приключения, но живые — стояли возле роскошных дверей, боясь наступить изодранной в пути, грязной обувью на паркет, изготовленный из драгоценнейших пород дерева.
Кастыри уже собрались за столом и сидели, с волнением ожидая, что предпримет Прим. Угрюмое ожидание сменилось лихорадочной надеждой.
Правитель изрядно удивил и напугал всех без исключения присутствующих.
Тот, кому по праву крови надлежало править и покорять, мудрейший из мудрых, подошел к Мирре, которая была самой маленькой — и по росту и по возрасту — склонился к ней, потом встал на колени:
— Дети мои, совершенное вами никогда не будет иметь ни цены, ни вознаграждения. Все, что вы могли сделать для спасения Мира — вы сделали.
Все, что вы бы хотели, любое ваше желание — я постараюсь выполнить. Ну, кроме, конечно, воскрешения погибших — это я не в силах, — на глаза правителя навернулись слезы.
Мирра проглотила комок, внезапно появившийся в горле:
— А можно покушать? — детской непосредственностью вызвав настоящую бурю эмоций, сменившую хрупкую тишину ожидания. Все загомонили разом, перебивая друг друга, пока Прим не выразил общее мнение:
— Все, чем богат дворец — к вашим ногам, все — что хотите.
Матушка Фармакопея заметила, что надо бы всех осмотреть и подлечить. Всех пришедших отправили сначала мыться, потом осматривать раны к повитухам, а потом — обед. Прим пожелал услышать о том, как все свершилось, после трапезы. Горожан успокоили глашатаи, объявив, что новости, полученные с окраин Мира, обнадеживающие и поэтому нужно сохранять спокойствие и разойтись по домам.
