Вечерело, синие сумерки подбирались к окнам, которые спешно закрывались тяжелыми шторами. Ветры вновь взъярились, словно предчувствуя скорое межсезонье. Горожане, днем приободрившиеся было при виде шумной процессии, ночью вновь затаились каждый по своим убежищам, периодически осматривая свое жилье в поисках пауков, которые продолжали представлять серьезную угрозу для города. Блангорра затаила дыхание — скоро, совсем скоро именно здесь развернется сражение за судьбу Мира. В Пресветлом дворце за плотно закрытыми окнами кипела жизнь. Вокруг возвратившихся ключников и их сопровождения суетились повитухи, няньки, мамки, горничные — мыли, лечили, подкармливали — пока готовился обед. Вскоре во дворце обезлюдело — только караульные стояли на своих постах, остальные же, даже самый последний поваренок, сидели за праздничным столом на равных правах. Пир был обильным, хотя тихим и недолгим. Рядом с Примом пустовало два места по обе руки — Примы и кастыря астрономов. Для детей поставили отдельный небольшой столик рядом с Примом. Отзвучали здравицы, все блюда поданы и перепробованы, насытившиеся хозяева и гости уже в блаженном состоянии неторопливо ведут беседу. Осталось совсем немного времени до истечения срока. Если завтра в полдень, в четырнадцать часов секретное оружие, на которое поставлено так много, не сработает — останется лишь попросить прощения за ошибки и обиды, найти самых дорогих, сесть рядом, обняться и молить, чтобы смерть была быстрой и легкой. По окончании трапезы пирующие разошлись. Ключники и кастыри прошли в зал Совета, который ныне был самым посещаемым помещением во дворце. Совет начался с минуты тишины — почтили тех, кто погиб с момента появления драконов — было предложено всех считать погибшими в борьбе за существование Мира. Первой хотели выслушать Селену, но она отрицательно качнула головой, указав на детей, сонно таращивших глазенки. Решили выслушать сначала их. Первым слово дали Эйбу, который, заикаясь и коверкая слова, поведал о своих злоключениях, о встрече с Тайамант, в которой он узнал свою мать. Показал шрамы на руках, горестно покачал головой, вспоминая о той боли, которую принесла ему встреча с найденной матерью, растерянно оглянулся на Мэнсона и Сен-Крочезо, которые своим словом подтвердили, что все рассказанное — верно, и сел. Потом вскочил, достал из кармана цепочку от ключа, и отдал Приму. Следующей слушали Мирру, которая звонким голосом рассказала о гибели своих сопровождающих, для тех, кто не знаком был — представила кастыря ящеринских астрономов Яна Ди Ойге, рассказала о неоценимой помощи кастыря купцов Гендлера, без которых она не смогла бы справиться с возложенной на ее плечики задачей.
Извинялась, что голубей не было, и поэтому запоздали с известиями и заставили волноваться. Она показала перебинтованные свежими бинтами ручки, и отдала свою цепочку правителю. Потом села не на свое место, а рядом с Эйбом. Ди Ойге подтвердил правдивость всего, что говорила девочка, своим словом.
Вальд и Марк начали говорить одновременно. Потом остановились, замолчали, переглядываясь. Марку выпало говорить. Он поведал о разрухе, которую они видели на своем пути, о сожженном дотла Ведске, о горьких моментах на могиле бабушки и дедушки, о том, как заботились в пути о нем де Балиа-большой и Борг-каменщик. Извинился за задержку с новостями по той же причине, что и у Мирры — голубей не было и в помине. Потом тоже показал перебинтованные руки, отдал цепочку, поклонился и сел рядом с Миррой. Джон де Балиа и Борг подтвердили правдивость сказанного своим словом. Вальд, с трудом дождавшийся своей очереди, заторопился:
— Голубей отправили, встретили драконов-оборотней, которые под видом имперских гонцов разрушали Елянск, кастыри с трудом смогли помочь нам проникнуть в башню. В Елянске был потом бунт, но мы все сделали, — протараторил, не вникая в подробности, поднял забинтованные руки, отдал цепочку, поклонился и сел возле Марка. Сен-Прайор и Рид подтвердили его слова. Вальд поманил к себе Кира, который вопросительно взглянув на мать, пересел к маленьким героям, у которых слипались глаза. Детей поблагодарили и отправили отдыхать. Селена и Лентина остались, им было, что поведать Совету.
