Около двенадцати часов в городские ворота, вместе с немногими въезжавшими в город путниками, въехала ветхая повозка, на которой сидела женщина-повитуха с маленьким ребенком на руках, на козлах сидел пухлый монах-пастырь и не совсем трезвый мужчина из касты строителей. Следом шел весовщик, еще двое пастырей-рыцарей и купец — все в грязном ветхом тряпье, со следами невзгод на лицах. Чем-то они не понравились начальнику караула, и он предложил пройти в караулку. В полумраке служебного помещения женщина откинула капюшон, и караульные остолбенели. Под грязным капюшоном дырявого плаща таилась сама красота, вызывающая такой прилив желания, что у всех караульных разом отказали ноги, и воины, закаленные долговременной службой, принялись ползать возле ног повитухи, которые как-то невзначай оказались открытыми на их полную дивную длину. Прикажи она умереть — кинулись бы наперебой, мешая друг другу. Женщина протянула ребенка и чарующим низким голосом с легкой хрипотцой произнесла, добивая и без того покорных вояк:
— Это маленький царенок, украденный недавно. Если вы немедля принесете его в Пресветлый дворец, будете щедро вознаграждены.
У начальника караула возникло какое-то просветление в замутненном страстью и вожделением мозгу:
— Госпожа, а как же вы? Разве мы можем оставить вас без вознаграждения? — с завистью оглядел ее спутников, — И ваших сопровождающих. Вы же, наверное, рисковали, спасая ребенка?
— Не тревожься об нас, мы скромные частички Мира и будем счастливы послужить Приму, — склонилась, опустила глаза, передавая царенка в руки.
Пришлось взять, хотя был момент, когда казалось, что ребенок упадет на замусоренный пол. Пришлось развернуться и пойти, офицер на ногах держался только потому, что вовремя переставлял ноги — так они дрожали от вожделения.
— А вы, господа, поспешите с господином начальником караула. Приму пригодятся свидетели, которые присутствовали при счастливом избавлении. Вы можете сообщить, что ребенка подкинули нынче на заре к городским воротам, и вы его нашли. Вознаграждение будет щедрым, не сомневайтесь. Спешите же! — обратилась к остальным, которые вожделенно и бездумно смотрели на ее все еще оголенные ноги. Потом развернулись и также бездумно пошли за своим начальником, механически переставляя ноги. Когда охрана ушла, прекрасная повитуха прислушалась к голосящим на всех углах глашатаям, зазывающим на праздник Новолетья. На Часовой башне пробили часы — двенадцать.
— Пора.
Пришедшие с повитухой сняли свои ветхие плащи, истрепанные дорогой, и оказались в парадных кастовых нарядах, в которых не стыдно показаться и на дворцовом празднике. Вышли из пыльной караулки и смешались с негустой толпой горожан, шедших к Пресветлому дворцу.
Охрана ворот, пройдя половину пути, все еще находилась под непререкаемой властью красоты и послушно несла ребенка во дворец. Царенок вел себя спокойно, мирно спал. Так, быстрым шагом дошли до дворцовых ворот, где тамошний начальник стражи впал в одурение, увидев в полном составе привратную охрану, шагающую с ребенком на руках во дворец. И рожи их ему не понравились — остолбеневшие какие-то, а глаза — пуговицы ясные с мундира и то разумнее выглядят. Но недовольство начальника дворцовой стражи, быстро улетело прочь, когда он узнал, что за ребенок принесен. Он немедленно пропустил пришедших, отправил курьера — чтобы не было никаких проволочек по пути к правителю, к городским воротам отправил свободных охранников.
Прим, одетый в парадные одежды, торопливо мерил шагами зал Совета, в котором он почти поселился с того момента, как ушла Прима. Курьер, прибежавший чуть раньше привратной охраны с драгоценной ношей, запыхавшись, сообщил радостную весть. Прим облегченно вздохнул — хоть одно хорошее известие. Вошедший начальник охраны, принесший царенка, склонился, передавая ребенка правителю и кровному отцу, бессознательно копируя позу той, что принесла дитя.
— От всего сердца благодарю вас, господа, за службу Миру. Какого вида благодарность вы сможете принять от меня?
Воины склонились еще ниже, не поднимая глаз, пробасили смущенно, что-де служба Миру и есть великая награда, попросились лишь присутствовать на сегодняшнем празднике в качестве гостей, а не охраны.
Такая ничтожная просьба была решена в мгновение ока. Пришедших проводили к раскрытым дворцовым кладовым, где они были вольны выбрать себе любое платье, любые украшения.
