Занавеси на окнах дрогнули, отползли еще чуть-чуть, показав спрятавшихся блангоррцев, у которых хватило храбрости остаться или не хватило храбрости сбежать. Заметив горожанина, как ни в чем не бывало разгуливающего по улицам, разглядев чистое небо — без всяких летающих ящеров в нем — все проснувшиеся поспешили на улицу.
Блангоррцы всегда отличались любопытством — независимо от печатей крови. И вот уже все, кто остался, вышли на улицы, взирая на свой город.
Столица изрядно пострадала от совместного воздействия двойного сезона ветров, почвотрясений, нашествия крыс, летучих мышей, пауков, буйства драконов. Обгоревшие каменные глыбы, вывороченные из городской стены, выкорчеванные деревья, валяющиеся кверху корнями, разрушенные бассейны, сожженные дома — жалкий вид предстал перед глазами горожан в то памятное утро. Они любили свой город — и стали наводить порядок, насколько хватало сил и умения. Как-никак это было утро перед Новолетьем, по традиции и раньше всегда в этот день старались навести чистоту и порядок и в домах и на улицах. А ныне и вовсе работы хватало.
В Пресветлом дворце беготня и суета начались задолго до рассвета.
Прим так и не ложился, для него день начался очень рано. Велись последние приготовления. Дворцовые историки спешно дописывали историю Мира, правитель приказал в 11 часов принести все записи, чтобы поместить их туда, где, возможно, они сохранятся и после конца Мира — если уж готовиться к худшему — для тех, кто когда-нибудь и если будет после них. На кухне царила неразбериха — журчало, скворчало и шипело, белые облака пара внезапно вырывались из высоких чанов то тут, то там — главный повар творил свои шедевры. Последний обед этого года, а возможно, всей эпохи, должен стать самым запоминающимся, поэтому вся кухня сбилась с ног. Если же, вопреки проклятью, он не станет последним — ну что же, Новолетье — праздник великий.
Во всех покоях проводилась генеральная уборка — вроде бы тоже к Новолетью.
Ключники, юные и не очень, уже проснулись и готовились к завтраку у Прима, на который были приглашены. Правителю доложили, что драконы сняли осаду и покинули небо над столицей, отправившись неведомо куда.
На улицах раздавался мерный шум — горожане, оставшиеся вопреки всему, наводили порядок на улицах. Прим издал указ о том, что каждому блангоррцу положен щедрый паек из имперских складов, который они могут забрать, когда пожелают. По улицам заспешили курьеры, наклеивали листовки с текстом указа на стены, вздрагивая иногда от неожиданно подступавшего страха перед драконами, которые хоть исчезли неведомо куда, но могут и вернуться.
Герольды, тоже немного трусившие, на всех углах и возвышенностях во все горло возглашали указ. Ближе к полудню рекомендовалось привести дела в порядок, и собраться на придворцовой площади в праздничных одеяниях. На удивленные взгляды гостей Прим заметил:
— А что вы на меня воззрились? Если придется умирать — так при параде, а не в грязи и тряпье. Вы видели блангоррцев — остались то ли самые глупые, то ли самые храбрые — они не ели нормальной пищи с момента появления драконов, даже наверное, раньше, с тех пор, как обозы из деревень перестали привозить провизию. Но они — горожане, я имею в виду — ползают по улицам и убирают все, что не вписывается в их понятие чистоты. И я горжусь ими, горжусь и люблю их. Мы — миряне, мы — блангоррцы. И я отдам последний кусок того, что хранится в кладовых замка. Потом тоже буду ждать того, что должно сбыться. И это будет честью для меня, если вы позволите ждать неизбежного в вашей компании.
Оглядев по очереди всех присутствующих — ни один не отвел взгляд, ни один не дрогнул. Встряла Селена:
— А может быть тогда на дворцовой площади установить столы, а не раздавать пайки. Если вы хотите поделиться — пусть и это будет красиво. И тех, кто лежит в палатах у повитух, тех, кто может и хочет — пусть и они присоединятся к всемирному празднику — тоже доставить на площадь.
— Ты права, дорогая! Придется лишь немного подправить указ…
И вновь закипела работа, и вновь заголосили герольды и забегали курьеры — новый указ приглашал всех мирян на праздник. После наведения порядка в городе заспешили к оставшимся парикмахерам, к которым быстро выстроились очереди. Самые парадные наряды извлекались из сундуков и срочно чистились, гладились. Дворцовую площадь начали украшать и расставлять столы. Напитки, чтобы не озадачивать и без того взвинченного донельзя дворцового повара, решили подавать через уцелевшие фонтаны. Времени оставалось меньше и меньше.
