Вот, если бы отправили меня, представьте, как жалко бы я выглядел со своим неумением лгать? Итак, вы идете к бунтовщикам, помогаете их больным и раненым, при этом внушая, чтобы они опустили оружие и разошлись по домам, забыв свои бредовые идеи об управлении Елянском — они даже договориться друг с другом не могут, как и что делать. Придумали только вздернуть нескольких несчастных, попавшихся им под руку. У свободнокровых тоже есть семьи, и мы не звери и не хроновы прислужники, чтобы об этом не помнить.
Мы не просим вас заставить их перебить друг друга, как бешеных тварей.
Пусть идут домой, и станут теми, кем они были до того, как к нам пожаловали эти оборотни.
— Когда и куда именно нам идти? Мне нужно предупредить сестер и оставить распоряжения. Если Вите небесной будет угодно призвать меня к себе, кем вы меня замените?
Отец Петр нахмурился:
— Сестра моя, вы знаете, что я иногда могу видеть то, что произойдет в будущем: в этот раз с вами ничего не случится. Во-первых, с вами пойдут пастыри из нашей обители, а вы их видели в деле. Помните, когда Дикие отчего-то решили, что нужно и можно завоевать Елянск и заявились сюда? Так что, можете не тревожиться и в этот раз о своей жизни, даже на время недолгого отсутствия ваши подопечные не останутся без присмотра — у вас такие самоотверженные и преданные кровницы. Тем более что отсутствовать вы будете недолго.
Нарика ненадолго задумалась, потом кивнула и подошла к мальчику:
— Вальд, ты станешь великим астрономом или таким же великим пастырем душ, когда определишься с дорогой крови. Я вижу, какими глазами ты смотришь на меня. Возможно, мы с тобой встретимся еще, когда битвы пройдут и закончатся победой. Но, если нашей встречи не будет, запомни меня такой. Мне почему-то кажется, что это важно.
Наклонилась, поцеловала его в губы тем поцелуем, который никогда не забывается, сколько бы лет не прошло, особенно если это — первый поцелуй.
Вальд застыл от неожиданности, залившись краской. Отошла на несколько шагов, подмигнула всем, преображаясь в хлебосольную хозяйку и хранительницу жизней:
— Ну что же, пойдем, вразумим этих мечтателей! Господа, вы вольны оставаться в этих покоях столько, сколько вам необходимо.
— Вальд и его сопровождение должны отправляться в обратный путь, — вставил ди Астрани.
— Я распоряжусь приготовить все, что может облегчить ваш путь — к купцам идти сейчас опасно, вы их можете долго искать.
— Благодарим вас. Мы все теперь должны спешить. Мы — к де Балиа, чтобы он успел определить основные очаги и зачинщиков смуты до вашего визита.
Воздействие нужно будет оказывать именно на них. А не на ту мелочь, которая прибилась ним в надежде на легкую добычу. Вы — пока к своим подопечным.
— Конечно, отец мой, я буду ждать. Была рада познакомиться и не смею задерживать.
День близился к вечеру. Повитуха поспешила в храм. Астроном, пастыри и мальчик отправились в конюшню повитух. Предупрежденные охранники в этот раз были исключительно любезны: помогли выбрать и заседлать выносливых скакунов, принесли по суме, набитой всякой снедью для путников.
Заметив, что у мальчика порвалась куртка — во время его прыжков перед драконами — принесли другую, прочную и крепкую. Забота эта была такой искренней — их дружную троицу словно бы включили во внутренний круг, они стали «своими», о которых должно и нужно заботиться. Мальчику и его доблестным спутникам подобрали для обратного пути все, что могло пригодиться. Даже не пришлось обращаться к купцам. Пора отправляться в обратный путь — дорога на столицу одна, и указателей на ней существовало достаточно, не заблудятся.
Отец Петр благословил их, напутствуя в дорогу:
— Город этот спокон веку наш был, а уже потом сюда пришли все остальные.
Иначе, что мы за хозяева такие, если сами убрать улицы не можем. Не беспокойтесь о нас. Приезжайте, когда все, что должно свершиться, будет уже позади. Здесь вы встретите верных друзей. Помните о нас. Помогай вам Семь и храни Пастырь в пути!
Вальд, уже совершенно не скрывая, размазывал по щекам слезы, которые блестели в глазах с тех пор, как попрощались с матушкой Нарикой, сейчас он уже просто не смог их сдержать. Астроном притянул давно нестриженую голову мальчика к своей груди:
— Плачь, брат мой. Плачь, пока можешь. Если голос крови выберет дорогу пастырей, проливать слезы ты не сможешь. Я прощаюсь с вами, опасаясь того, что мы можем не встретиться более. И тем сильнее будет моя радость, если вы когда-нибудь постучите в мою дверь. Все-таки, пожалуй, я не буду говорить «прощайте», я все-таки скажу вам — до свидания!
Обнялись последний раз. Рид, Сен-Назарет и Вальд вскочили на коней, и, не оглядываясь, отправились в Блангорру. Отец Петр и звездочет стояли, глядя недавно обретенным друзьям вслед до тех пор, пока не осела пыль, поднятая копытами. Потом развернулись и побрели в свой город, наводить порядок.
Время раздумий и подготовки закончилось, пора было найти де Балиа, чтобы наступило время действий.
