И тут же, прикрыв рот рукой, боязливо покосилась на Натана.
— Не помню, чтобы я был преисполнен непоколебимой верой в Империю и её властителей, — мрачно отозвался он.
Алисия и Бернард облегчённо выдохнули, но обменялись весьма красноречивыми взглядами, решив, по-видимому, следить за словами.
Друзья спустились по лестнице, ведущей к главному входу в вокзал. Где-то рядом вспорхнула стайка белых длиннохвостых голубей, которых спугнула ребятня. Дети звонко смеялись и бегали по лужам, оставленным ночным дождём.
Бернард удивлённо присвистнул, заметив, как много транспорта ездило по огибающей площадь дороге и устремлялось к ближайшим мостам над каналами. Автомобили выглядели совсем не как те, к которым привыкли в Аримане. Они были и меньше размерами, и легче, а формы их обводов — более обтекаемыми. Причём, в отличие от ариманских машин, у этих передние фары являлись частью корпуса. Но самое главное — автомобили явно были мощнее, и дело вовсе не в эфирных усилителях: под капотами имперских машин работали дизельные двигатели.
Алисия оторвалась от созерцания горожан в нарядах, куда более свободных и откровенных, чем всё, что встречалось в Аримане, и бросила взгляд на Натана.
— Снова… спрятал этот свой лёд… — беззвучно шевельнулись её губы.
Алисия потупила взор. Она даже не расслышала что-то спрашивающую у неё подругу.
— Скажи-ка, сосед мой, — заговорил Бернард, протирая платком очки, — как так получилось, что даже спустя четыре месяца Аарон Кайзе ещё не стал императором?
— Своего рода традиция. — Натан пожал плечами. — При смене императора всегда проходит от четырёх до шести месяцев. В это время правит его старший сын. Или ставленник. И опирается он на ближайших советников — канцлера, главу Церкви и главу Инквизиции.
— А сейчас? — Алисия улучила возможность присоединиться к беседе.
Натан улыбнулся уголками рта и вновь посмотрел на статую Ланкрехта III.
— Насколько я знаю, император уже как год болел. После смерти у него осталось двое сыновей: старший, Аарон, и младший, Хаган. Младшему всего шестнадцать… Вот и правит сейчас старший принц — кронпринц, — который неминуемо станет императором. В качестве советников у него канцлер Отто фон Циммер, Епископ Церкви и верховный инквизитор Краас Линдерг.
— Имя у этого Епископа есть? — вклинилась Ритерья. — А то звучит просто как чин какой-то.
— Так и есть: избранный глава Церкви отрекается от прежнего имени и получает сан Епископа. — Натан добродушно улыбнулся, однако близкие друзья тут же заметили фальшь.
— Ладно, хватит о политике, — произнёс Бернард и вынул из сумки карту Шансенхайма. — Посмотрим, куда нас заведёт это путешествие?
____________________
Друзья решили перекусить в кафе, которое нашли недалеко от вокзала, на набережной канала. Они расположились за уличными столиками и в ожидании заказов разглядывали проплывающие мимо прогулочные лодки. Всё это время Бернард с удовольствием рассказывал о предыдущих посещениях Шансенхайма.
— Раз уж ты был здесь, чем тебя так заинтересовал форт? — удивился Натан.
— А он из Аримана на пароме добирался, — сообщила Алисия и, жгуче улыбнувшись, пропела: — Принц-то наш с другой стороны в го‑ород входи‑ил!
— Увы, но нет. — Бернард картинно вздохнул. — В последний раз уже на поезде, рыжик. Не сможешь обвинить меня.
— Чего‑о?! — тут же возмутилась Алисия.
— Уговорила: бестия. Так лучше?
Не позволяя разговору погрязнуть во взаимных подколках, Натан произнёс:
— Так и что?
— Раньше не было такой военной активности. Не было и заградительных аэростатов в небе, — признал Бернард и тут же постарался увести разговор прочь от этой темы.
Вскоре принесли заказы, и друзья принялись за закуски, разглядывая окружающую обстановку.
По обе стороны канала ютились пристроенные вплотную друг к другу трёхэтажные домики. На их узких фасадах было всего по два-три окна, а под высокими покатыми крышами спокойно размещались мансарды. Домики эти были сложены из кирпича, но выкрашены в разные цвета. Один стоял насыщенно багровый, как покрасневший кленовый лист, другой — тёмно-оранжевый, будто закатное небо, третий — синий, словно морская волна… Но всех их объединяли обведённые белой краской оконные и дверные наличники и контуры фасадов. Сразу под крышей каждого домика виднелся год окончания строительства, составленный из закрашенных кирпичей.
Между старинными фонарями, соединяя их, висели цепи разноцветных праздничных флажков. Повсюду виднелись маленькие лавочки, торгующие и всякой всячиной, и уличной едой. Но в их ассортименте обязательно имелись картонные маски разных видов кошек, в том числе больших, а также искусственные хвосты и обручи с кошачьими ушками — естественно, ненастоящими.
Всё это служило атрибутами Фестиваля.