– Вот-вот. А есть еще эквилибристы, вольтижировщики, укротители диких зверей… обычные театральные актеры, разыгрывающие на подмостках разные бытовые сценки. А что, Рангар, неплохая идея! Гораздо лучше, чем прикинуться торговцами. – Фишур воодушевился. – Прежде всего нам не надо будет тратить денег на покупку никому не нужного барахла – ведь не будем же мы, право, торговать, по-настоящему, теряя драгоценное время! А к любой актерской труппе можно легко пристать, если согласиться плату за свои выступления отдавать в общий котел.
– Да, но что мы можем? – спросил Рангар, почесав затылок.
– Какие из нас, к демонам, актеры? Тут талант нужен!
– Ничего, у нас у каждого найдется кое-что за душой. Неужели ты со своей непостижимой быстротой и ловкостью не сможешь показать такое, что понравится публике?
– Ну… пожалуй. У меня должно получиться жонглирование, ходьба по канату, акробатика… некоторые силовые трюки.
– Вот-вот. А Тангор может изображать непобедимого силача.
– Я могу петь, – вдруг сказала Лада.
Рангар улыбнулся и поцеловал девушку в висок.
– Ну конечно же, Ладушка! Мне ли не помнить, как часто ты распевала дома песенки своим чудесным голоском!
– Вот видишь! – сказал Фишур. – Каждому из нас нашлось дело. Я, кстати, могу аккомпанировать Ладе на лютне. (Инструмент, который имел в виду Фишур, не был лютней в классическом смысле, но очень ее напоминал; так и мы будем называть его вместо труднопроизносимого "тнамб'урачча".)
– Остается сущая малость, – саркастически заметил Рангар, – найти бродячих актеров.
Фишур хлопнул себе по лбу.
– Да ведь через пять дней праздник Светоносной Девы Иллахии!
– Что еще за дева? – спросил Рангар. – Какая-то ваша святая?
– По преданию, за год до появления Сверкающих некая девица по имени Иллахия предсказала это грядущее событие. Ее так и называют: Возвестившая Дева. В этот день положено веселиться, устраивать представления и фейерверки. Короче говоря, раздолье для бродячих актеров и возможность неплохо заработать.
– Значит, вполне вероятно, что к этому празднику в Орноф потянутся люди этой замечательной профессии? И нам останется только подстеречь какую-то труппу и попросить разрешения присоединиться? Ну что ж, отлично! Так и сделаем. Верю, удача не отвернется от нас. И лишь одно меня беспокоит… – Рангар умолк, напряженно размышляя.
– Что, брат? – спросил Тангор.
– Нам необходимо пустить ищеек по ложному следу, – произнес Рангар решительно. – И сделаю это я, причем этой же ночью.
– Я с тобой, брат! – твердо сказал Тангор.
– Не отпущу тебя одного, – шепнула Лада.
– Ну а я один тоже не останусь, – проговорил Фишур.
Рангар тяжело вздохнул. Он предвидел нечто в этом роде.
– Нет друзья мои. И постарайтесь понять меня. То, что я задумал, по силам только мне. Если в обычной схватке помощь каждого из вас неоценима, и бой на Алфарском перекрестке лишний раз подтвердил это, то лазутчики из вас, не обижайтесь, никудышные. Даже вы еще не знаете моих возможностей в искусстве скрадывания… чтобы овладеть им, чтобы научиться тайно проникать в стан врага, нужны годы и годы упорнейших и весьма специфичных тренировок, да к тому же определенные врожденные способности. В свое время и в своем мире я постиг эту науку. Так что оставайтесь здесь и ждите меня. Преследование бессмысленно, к тому же в этом случае мы рискуем навсегда потерять друг друга.
Рангар осторожно освободился от объятий Лады, дыхание которой стало прерывистым – девушка едва сдерживалась, чтобы не разреветься, – и исчез во мраке.
– Скажи хоть, что ты задумал! – громким свистящим шепотом спросил в темноту Фишур.
– Вернусь – расскажу, – прошелестело в ответ. И Рангар беззвучно растворился в лесу, словно его и не было.
В эту ночь долго не мог уснуть адъюнкт-генерал Карлехар ла Фор-Рокс. Несмотря на то, что Рангар и его друзья благополучно сбежали, а организованные поиски не принесли успеха, на сердце генерала было неспокойно. Явно что-то заподозрил гонец, тарлиф-майор Пакеруф ла Хон-Сусак, особенно после исчезновения свитка с рапортом Карлехара (генерал лично увел единственное фактическое доказательство против себя из сумки Пакеруфа, воспользовавшись всеобщей суматохой после бегства четверых друзей). Но не это, пожалуй, было главным: Карлехара гораздо больше бросало в холод от мысли, что он _впервые не подчинился прямому приказу_, к тому же не чьего-нибудь, а самого Императора. И все же в глубине души он чувствовал, что поступил правильно. И от противоречивых, раздиравших все его существо эмоций становилось совсем скверно. Душевный разлад усиливало беспокойство за судьбу Рангара, Лады, Тангора и Фишура, с которыми успел сдружиться и искренне полюбил их. Кто-кто, но он хорошо знал, что ожидает объявленных вне закона на благословенном Коарме…
Карлехар тяжело вздохнул и в очередной раз перевернулся с боку на бок. И в этот миг ощутил, как что-то навалилось на него, не давая возможности даже пошевелиться, чья-то стальная рука зажала рот…
– Во имя небес, молчите и не шевелитесь! – услышал он жаркий шепот в самое ухо. – Это я, Рангар.
