Мимо проехала карета, запряженная четверкой лошадей, с важным кучером и двумя форейторами сзади. Айрин рассеянно бросила взгляд в окошко, и тут же отвернулась, продолжая беседу с братом.
Внезапно карета остановилась. Из нее выскочил мужчина лет двадцати семи, одетый в добротное, длиннополое, подбитое каракулем кашемировое пальто, сапоги из опойка, цилиндр и сюртук с брюками отличного кроя. В руках у него была стильная трость с серебряным набалдашником. Он сделал кучеру знак следовать за ним. И карета развернулась, потихоньку сопровождая господина, последовавшего за братом и сестрой.
Пемброки зашли в лавку пекаря. Тот, обрадовавшись, что заберут и этот заказ, отправил своего помощника за ним, приготовив пергамент и зеленные ленты для праздничной упаковки. Через некоторое время брат с сестрой со свертком в руках вышли от пекаря, миновав важного господина, ожидавшего их выхода, и тут же прошедшего в лавку.
— Что-нибудь угодно? — подобострастно спросил пекарь, рассчитывая на солидную покупку такого важного клиента.
— Отсюда только что вышли молодые люди. — Категорично утвердил тот, и тут же спросил: — Кто они? Вы знаете их?
— Да, — охотно кивнул пекарь. — Это Эзра и Айрин Пемброки, дети покойного Гектора Чарльза Пемброка.
— Вот как! — вдруг обрадованно воскликнул гость. — Не будете ли Вы столь любезны, чтобы подсказать, не является ли Джонатан Пемброк их родственником?
— Это их дядя, сэр, — учтиво ответил пекарь, и тут же предложил: — Не угодно ли приобрести эти восхитительные булочки с птицей, сэр?
Господин совсем развеселился, и положив полсоверена на прилавок, ответил:
— Раздайте их беднякам.
И с этими словами он покинул пекарню.
Комментарий к
Опоек - кожа молодого теленка.
========== Часть 2 ==========
Джонатан Пемброк, владелец крупной нотариальной конторы «Pambrok & Daddly» уже как пять минут рассматривал визитку мистера Хьюго Монтгомери, сына своего лучшего клиента Аарона, с переданной вместе с ней запиской:
Дорогой сэр, Джонатан!
Сегодня вечером я имел честь повстречать Ваших племянников, Эзру и Айрин Пемброк.
Пораженный красотой Вашей племянницы, но не представленный ей, я не решился пойти против правил этикета и познакомиться с девушкой, чтобы она не сочла меня дерзким наглецом. Расспросив пекаря, у которого молодые люди забрали рождественского гуся, мне удалось узнать о Вашем родстве. Не сочтете ли Вы мою просьбу представить меня мисс Пемброк слишком дерзкой? Жду ответного визита, по возможности скорейшего, для обсуждения моих планов, касающихся Вашей племянницы.
С почтением, Хьюго Монтгомери, сквайр.
Джонатан позвонил в колокольчик, и с недоумением спросил явившегося дворецкого;
— Мистер Монтгомери просил передать еще что-нибудь?
— Нет, сэр. И позвольте мне добавить, он очень настойчиво просил меня передать Вам сопровождающую записку.
— Хорошо. Ступайте Феликс, — про себя же он подумал: «Ох, уж эта итальянская кровь!» вспоминая уже подзабытую, почти тридцатилетней давности историю, когда все высшее лондонское общество обсуждало новость о женитьбе английского аристократа на правнучке венецианского дожа. — «И все же это хороший вариант для Айрин. Молод, хороший доход, хоть и не старший сын в семье. Отец выделил сумму, но он не стал прожигать ее, а скупил акции горнодобывающей компании, и сейчас добился единоличного владения ею. Теперь полон планов организовать молочное дело на пастбищах Уэльса. Да и воспитание у него светское, аристократическое. Не то, что у этого болвана… как же его… э-э-э… — Бартоломью! Надо поговорить с Элизабет, что разрешение на этот брак я не дам. Хоть одну дельную вещь мой брат сделал, назначив меня опекуном племянников.»
***
Праздничный обед, состоящий из овощного супа, запеченной утки, вкуснейших пирогов с птичьим мясом, и «ягнячьей шерсти» — смеси горячего эля, яблочной мякоти, сахара и специй, подходил к концу. За столом сидели не только Элизабет с детьми, но и прислуга, а также приглашенный Бартоломью Коултон, по этому случаю впавший в рассуждение о морали и благочестии. Пришло время плам пудинга. Поставить его на стол Элизабет не доверила никому.
Шторы задернули, создавая полумрак, и в открытую дверь, освещая этот сумрак прозрачным, синим пламенем торжественно было внесено главное блюдо праздника. По традиции его должен был разрезать хозяин, за отсутствием которого за нож взялся Эзра.
— В следующем году я надеюсь, это будет уже доверено мне, миссис Пемброк, — слащаво изрек Бартоломью. — Ведь сегодня Вы, милая Айрин обещали дать окончательный ответ.
Но девушке не хотелось портить праздник отказом и последующими за ним слезами матери. И она уклончиво ответила:
— Давайте в этот день оставим нашу мирскую суету, так обличаемую Вами.
— Вот он истинный пример благочестия! — умилился до слез Коултон. — В отличие от большинства современных девушек, предпочитающих развлечения и праздность, Вы являете собой прекрасный пример добродетели.
