Мир охоты и крови полностью

Фортинбрас собирался озвучить конец своей мысленной речи, но запнулся. Клаудия переглянулась с Пайпер. У Третьего было слишком много ролей, и Пайпер сомневалась, что он сможет выбрать одну. Ожидание и выбор длились так долго, что аромат лаванды почти растворился, когда Третий наконец произнес:

– Твой брат.

Не принц и даже не король. Брат. Сердце Пайпер сжалось, когда она поняла, как многое Фортинбрас вкладывал в это слово. Магнус был его братом по кертцзериз, а не по кантарацан, и все равно он считал связь с ним священной.

– Пожалуйста, – шепотом произнес Фортинбрас, остановив на ней свой взгляд, – не дай ему заблудиться в лесу Мерулы.

Пайпер и не собиралась. Даже если все эти ритуалы и боги до сих пор казались для нее дикими и сложными, даже если она забыла значение запахов, о которых ей рассказывали Фортинбрас и Марселин, она бы ни за что не посмела осквернить ритуал. Она сделает все, что от нее потребуется. Ради Магнуса. Так же, как он делал все ради нее.

Поэтому Пайпер выбрала жасмин. Марселин сказала, что жасмин – это равновесие и уверенность в себе. Как сальватор достичь этого ей помогал Фортинбрас, но именно Магнус вытащил Пайпер Сандерсон, человеческую девушку, из пепла и показал, что она – это не просто вместилище Лерайе. Он показал ей, что можно быть уверенным в себе будучи человеком, а не сверхсильным магом, а признание того, что ты боишься, становится первым шагом к обретению уверенности.

Если верить Фортинбрасу, Мерула услышит ароматы и сердца, а мысли – это лишь более удобный способ указать ей путь к душе. Но мысли путались, и звон в голове никак не утихал. Пайпер не знала, что сказать. Разговор с Эйсом, придавший ей уверенности, вдруг тяжким грузом лег на сердце.

Пайпер поймала взгляд брата. Эйс кивнул. Ей показалось, он даже ободряюще улыбнулся.

«Прости меня, – наконец начала Пайпер несмело. – Прости, что порой, если не всегда, была глупой, ленивой и недисциплинированной. Прости, что задавала мало глупых вопросов, над которыми ты бы мог посмеяться. Прости, что мы не выпили вместе по-настоящему. Прости, что я не могу показать тебе мир, в котором выросла».

Пайпер сложила руки в молитвенном жесте, как показывал Фортинбрас. Странно, непривычно. Пальцы покалывало. Но она подавила все странные ощущения и добавила: «И спасибо, что всегда верил в меня».

Ей потребовалось всего мгновение, чтобы вновь собраться с мыслями.

– Твое Золотце, – сказала Пайпер, прикрыв глаза.

Лишь бы Мерула не дала ему заблудиться в лесу.

Твайла знала, что прерывать ритуал, который должен помочь душе в лесу Мерулы, – преступление. Но еще она знала, что если пространственная магия особняка перестает мешать ей, этим нужно пользоваться.

Она случайно услышала, как Стелла сказала Клаудии выходить из комнаты и идти вместе с ней в сад, и решила попытать удачу. Особняк действительно перестал препятствовать, и когда Кит понял это, попытался остановить демоницу силой, но Твайла оказалась гораздо быстрее и проворнее. Она выскочила на улицу, едва не скатилась с крыльца кубарем и побежала в сторону сада. Все ее существо дрожало в нетерпении.

Каждую секунду каждого дня она была в ужасе, который не удавалось описать словами. Спокойный сон так и не вернулся к ней, еда потеряла свой вкус. Но Твайла добросовестно старалась восстанавливать силы и требовала от Кита, чтобы он передавал, как дела у Сони. Он действительно делал это – вероятно, просто из-за того, что сам жутко переживал за искательницу, – и новости о ней были пока что единственной радостью Твайлы. Она все еще ломала голову, каким зверским опытам подверг Махатс Соню, так как сама искательница ни о чем им не рассказала, и пыталась найти хоть какую-то информацию в огромной библиотеке Гилберта, но поиски не приносили успеха. Тот факт, что Соня восстановилась очень быстро, и вовсе ставил в тупик. С ней происходило что-то странное, и Твайла искренне переживала за нее. Пожалуй, только так она и справлялась с болью от того, что не может увидеться с Фортинбрасом и лично убедиться, что он в порядке. Твайла просто заменяла одну боль другой.

Но сейчас она бежала к нему, слыша ругань Кита, пытавшегося успеть за ней, видела настороженность Диего, который первым заметил демоницу. Затем она увидела Гилберта и Шераю, стоявших в стороне, даже рассмотрела, как перекосилось лицо великана и как он решительно направился к ней.

Фортинбрас повернулся, и Твайла, поддавшись эгоистичному желанию, запрыгнула на него, крепко обняла, обхватив ногами и руками, прижалась всем телом. Его запах совсем не изменился, лишь взгляд стал более тяжелым, усталым.

Мгновением позже Твайла все-таки вспомнила, что конкретно произошло, и торопливо выдала:

– О, элементали, прости… Я не хотела, но я так рада и…