Вобин не стал отвечать, перевернул её сам на живот и, раскрутив ремень, начал лупить по розовым ягодицам, которые быстро становились красными.
Кластримия заорала, пытаясь вырваться, однако ей это было не подвластно. Паук одной рукой держал за затылок, другой – лупил. Вскоре на нежной коже образовались багровые полосы.
– Ты будешь покорна всегда.
Вопли становились ответом.
– Если не покоришься, то от твоих соблазнительных ягодиц скоро останется кровавое месиво, но я выбью из тебя всю дурь, – следующий удар оказался решающим, кожа горела, проступила капелька крови.
– Да! Да! Да! – вскрикнула, сжимаясь от боли и унижения.
– Что да?
– Буду покорна всегда!
– И будешь сейчас облизывать мой член?
– Да.
– Начинай, это будет в закрепление твоего обещания, – стащил её за волосы на пол и встал во всей красе.
Сколопендра, морщась от боли, присела на колени и открыла рот. Член вошёл, заполнив всё пространство в нём.
– Облизывай, убирай зубы и старайся посасывать. Если добьёшься, чтобы я кончил, поверю в твою покорность.
Она, давясь слезами, начала облизывать, а через несколько минут и посасывать. Паук мягко двигался, понимая, как ей тяжело сломить гордыню. Он упивался жгучей красотой невесты, губами, языком, и специально сдерживался, как можно дольше, чтобы продлить момент удовольствия и наказания. «Прости, девочка, но ты должна стать полностью покорной ещё здесь до моего мира».
– Не могу больше, ты само совершенство, – сперма брызнула ей в горло. Он, содрогнувшись, застонал, придерживая за затылок, теребя пальцами волосы.
Сколопендра не знала, что с этим делать.
– Глотай.
Она сглотнула и так и осталась сидеть на полу.
Вобин погладил по голове.
– Повторяю, не срывайся больше на меня. Я буду холить и лелеять тебя, носить на руках и любить всю жизнь, – подсел рядом, обнял за спину и засосал губы, просовывая язык в рот. Она, как и ночью поддалась его напору, насладившись в полной мере таким требовательным поцелуем. Он поднял её на руки, уложил животом на постель и стал покрывать поцелуями израненную кожу на ягодицах, зализывая царапины. Кластримия не выдержала и застонала, когда ощутила его горячий язык на анусе, а через миг во влагалище. Она даже не представляла, что с мужем могут быть все эти умопомрачительные ласки. Тело расслабилось, забыв о побоях. У него снова встал член. Он аккуратно усадил её на себя, стараясь не причинять больше боли и, сам двигая бёдрами, отлюбил ещё и в этой позе, только уже с нежностью, умопомрачительной лаской груди, заигрывая с сосками, и поцелуями, доводящими до исступления.
Насладившись в полной мере, встал, пошёл к ванне с холодной водой, быстро вымылся и оделся.
– Мне жаль, что ты подвергла себя такому наказанию. Не оскорбляй меня больше и не кричи. Мы можем дарить друг другу такое наслаждение, что ты будешь загораться, как только увидишь меня.
Кластримия молчала.
– Я скажу слугам, чтобы сменили воду в ванне.
В дверь постучали.
– Кто там?
– Господин, вы должны отдать простыню, на которой любили невесту.
Сколопендра брезгливо сбросила её на пол. Он подошёл.
– Подними, – твёрдый тембр его голоса заставил невольно содрогнуться. Паук улыбался глазами, сдерживаясь от настоящей улыбки. «Агрессивная девочка, скоро ты станешь ласковой».
Она замерла, но когда посмотрела в его глаза, понимая, что он издевается, всё же наклонилась и подняла.
– Вынеси слугам.
Молча прошла мимо, открыла дверь и отдала. Те, пряча глаза от наготы госпожи, схватили, прижимая к груди.
– Принесите моей невесте горячей воды и смените ванну! – прокричал Вобин. Слуги услышали и убежали исполнять приказ будущего зятя владыки.
– Где тебя будут готовить к свадьбе?
– Здесь.
– Хорошо, а я пойду, прогуляюсь во двор.
Она опять молчала.
– Ответь: я тебе нравлюсь?
Сколопендра вздрогнула больше даже от себя самой. Он не просто ей нравился. После всего того, что здесь произошло, несмотря даже на побои, ей показалось, что она уже не представляет жизни без него.
– Я жду.
– Да.
– Ты хочешь меня?
– Да.
– Повторяю ещё раз и надеюсь, последний – ты станешь покорной женой?
– Да.
– Да будет так, и благословят боги наш союз и рождение детей, – вышел и направился во двор, встретив по дороге тех же слуг, которые прислуживали им, несущих вёдра с горячей и холодной водой.
– Добавьте в ванну эликсир заживления ран. У вас есть такие?
Те кивнули.
– Госпожа случайно поранилась ночью, и чтобы она не испытывала боли на собственной свадьбе, ей надо поскорее исцелиться.
– Конечно, господин, всё принесём, не волнуйтесь. Слуги поклонились, понимая, что своенравной госпоже досталось этой ночью по–полной и, пряча глаза, пошли дальше. Вобин вышел во двор, потянулся, щурясь от солнца, и заметил чуть поодаль братьев. Те боролись, нанося совсем нешуточные удары друг другу. Мощные мышцы играли под атласной кожей, на бёдрах находились чёрные брюки с низкой посадкой, внизу живота виднелась волосяная дорожка, ведущая к паху. Паук подошёл. Они сразу перестали бороться и обступив его, ехидно ухмыльнулись.
– Зятёк… как прошла ночка?
