Я попыталась мило улыбнуться. Вообще ситуация была откровенно говоря дурацкая. Я в растянутой майке, заспанная, с всклокоченными волосами на голове, босая стою на улице, а сейчас, между прочим, конец октября, — красотка, одним словом.
— Может, пригласишь? — поинтересовался Ник.
— Да… да, конечно, заходи, — я быстро открыла дверь, пытаясь незаметно натянуть футболку до хоть какого-нибудь приличного уровня. Футболка жалобно затрещала по швам, и я бросила это бесполезное занятие. А то так вообще без нее останусь.
— Проходи пока, — махнула я в сторону кухни, — я сейчас…
— Не спеши, — улыбнулся Ник.
Я вбежала в комнату, на предельной скорости переоделась, расчесала, хотя скорей повыдирала, волосы и уже в более приличном виде появилась перед своим неожиданным, но очень желанным гостем.
— Прости, я только проснулась…как-то не ожидала… — заходя на кухню, промямлила я.
— Ничего страшного, — улыбнулся Ник. — Держи, это тебе, — протянул он мне бумажный пакет.
Круассаны! Обожаю…
Я села на свой любимый стул и с аппетитом съела булочку.
— Вкусно, — протянула я от удовольствия.
— Так и думал, что ты их любишь, — улыбнулся он.
— Люблю, — подтвердила я. — Спасибо.
— А где родители? — поинтересовался Ник.
— Родители? Отсутствуют.
— Прости?
— Мама умерла, отец — исчез в неизвестном направлении сразу после похорон. Так что где он, я не знаю. Но, надеюсь, жив-здоров.
— Без иронии? — подозрительно смотря на меня, уточнил Ник.
— Без, — спокойно кивнула я.
— Странно…
— Ник, я его не знаю и не помню. Может, где-то глубоко внутри я и обижена на него, но зла точно не желаю, и посылать проклятия на голову своего не состоявшегося папаши не собираюсь.
— Ясно… прости, я не хотел.
— Все нормально, — улыбнулась я. — У меня есть тетя Валя, и она самая лучшая тетка на свете.
Мы замолчали. Ник с интересом рассматривал нашу маленькую кухню. А я резко почувствовала себя неловко, поэтому усердно пыталась придумать, что бы сказать. Странно… вообще-то после вчерашнего я ожидала более, гм… теплой встречи.
— Чай? — наконец-то осенило меня.
— Лучше кофе, — устало произнес Ник.
— Может тогда коньяка? — поддела я его, наливая воды в турку и доставая пакет с молотым кофе.
— Не отказался бы, но я за рулем.
— Ну, значит, кофе, — деланно бодрым голосом проговорила я.
Ох… что-то не нравится мне его настроение…
— Как ты себя чувствуешь? — неожиданно спросил Ник.
— Спасибо, хорошо, — удивленно ответила я. — А что не так?
— Ты вчера головой ударилась, — напомнил он с чуть заметной усмешкой.
— Ага, о чей-то кулак, — кивнула я.
— Ирина… — мягко позвал меня Ник.
Может, ударившись головой, во мне проснулись экстрасенсорные способности, а может я просто неосознанно, где-то на подсознательном уровне, ждала этого, не знаю, но я ясно поняла, что сейчас произойдет. И это «что-то» будет для меня не самым приятным.
Ник подошел ближе, взял из моих рук турку, которую я так и не успела поставить на плиту, и отставил ее в сторону.
— Я хотел поговорить с тобой…
— Говори, — едва улыбнувшись, кивнула я.
А сердце сжалось в страшном предчувствии.
— Вчера… Я был немного на нервах и… мне надо было сначала подумать, что я делаю… Ирин, ты прости, но вчера…это была ошибка.
Я молча смотрела на Ника, изо всех сил стараясь сдержать слезы. В груди медленно разрастался ледяной ком, который словно замораживал меня изнутри. Я уже не слушала его, мне и так было все понятно.
Ну же, соберись! Что ты смотришь на него влюбленным взглядом, не нужно ему этого. Ясно же тебе говорит — это была глупость, притом со стороны вас двоих!
— … Я не хочу терять твою дружбу, но если… ты скажешь, то я больше никогда тебя не побеспокою.
Ну, давай же! Разбей об его голову вот эту самую турку, крикни ему, что он последний засранец, которого ты встречала! Залепи, в конце концов, пощечину! Уже легче станет… Ирина, хватит стоять как дура! Не нужна ты ему. НЕ НУЖНА!
— Ясно… — обреченно кивнул Ник, отворачиваясь.
— Да, — тихо выдохнула я.
Ник резко повернулся, и мне на секунду показалось, что в его глазах мелькнуло сожаление и боль.
— Да? — переспросил он.
— Мы оба вчера совершили ошибку.
Ладно, ты совершила ошибку, а теперь скажи ему, чтобы проваливал и больше никогда не появлялся на твоих глазах!
— И да, я тоже не хочу терять такого друга, как ты…
— Я очень этому рад, — едва заметно улыбнувшись, ответил он. — До завтра?
— Да, до завтра.
Я закрыла за ним дверь, затем услышала, как залаял Тобик и скрипнула калитка. Урчание мотора, визг колес по гравию и тишина.
Медленно опустившись на пол, я разрыдалась, прижимая руки к груди.
Все правильно. Ты все говорила правильно, вот только одного ты не учла: ты любишь его. И не хочешь терять.
Тебе будет больно — осторожно заметил внутренний голос.
Будет — согласилась я. Но не видеть его еще больнее.
Странное утро понедельника началось с того, что я проснулась раньше тети Вали. Тетушка от удивления, по-моему, даже дар речи потеряла.
