Ника я сегодня не видела. Не знаю, как бы я вела себя с ним… Наверняка разнервничалась бы и начала нести всякую муть. Вообще думать о нем было очень больно. Если еще до вчерашнего памятного разговора я и сомневалась, люблю я его или нет, то после того как мне четко сказали, что между нами ничего не может быть, я твердо поняла, что люблю. Вот так всегда, имеем — не ценим, а потеряв — плачем.
Я положила голову на сложенные на столе руки и старалась не заплакать, но предательские слезы все равно побежали по моим щекам.
Докатилась — реву в столовой!
Резко поднявшись, я смахнула слезы, подняла повыше голову и…
— Ирина!
Я удивленно обернулась.
Ничего себе! Хорошо, что еще на стуле сидела, а то так бы точно грохнулась на кафельный пол.
Оказывается парочка, сидевшая возле окна, это Ярослав и Ульяна.
Девушка улыбалась и махала мне рукой. Я, подхватив сумку и недопитый чай, подсела к ним.
— Привет, — осторожно поздоровалась я, переводя взгляд с одного на другого.
— Здравствуй, — кивнул Ярослав.
— Ты чего там одна сидишь? — спросила Ульяна, внимательно смотря на меня.
— Эм…
— Я вас покину, — мягко проговорил Ярослав, вставая. — До вечера, — попрощался он с Ульяной, поцеловав ее в щечку.
От умиления я чуть снова не зарыдала…
Проводив парня взглядом, я уже было открыла рот, как Ульяна засмеялась.
— Нет, с субботы. Да, счастлива. Нет, не люблю. Да, очень нравится.
— Кхм… Я рада за тебя, — улыбнулась я.
— Спасибо. А теперь твоя очередь вещать, чего с тобой опять приключилось?
— Все нормально, — быстро проговорила я.
— И ты просто так сидела в столовке и слезы роняла? — скептически поинтересовалась она.
— Я не ревела…
— Ну-ну, — хмыкнула она.
Из сумочки раздался характерный звук аськи. Пока Ульяна читала сообщение, я старалась придумать тему, которая поможет отвлечь подругу.
— Ульян, скажи, зачем ты столько времени просиживаешь в интернете? Чего там интересного-то?
— Информация, общение, — отрешенно ответила подруга, внимательно смотря на экран телефона.
— Информация — ладно, но общение… Тебе что, его в жизни не хватает? — удивилась я.
Девушка, тяжело вздохнув, закрыла телефон, положила его в сумку, и только после этого посмотрела на меня. Серьезно так посмотрела….
— Как ты думаешь, что такое интернет и почему туда ходят люди? — спросила она меня.
— Ну, это такая информационная яма. А чего там просиживают… ну не знаю. Наверное, потому что в жизни сплошные неудачи. Вот и прячутся там, стараясь забыть о серых буднях.
— Вот про информационную яму ты права. А остальное — это лишь следствие. Интернет — это свобода. Безграничная, полная, ненаказуемая, не влекущая за собой последствия.
— Свобода? — удивленно спросила я. — Никогда не рассматривала с этой точки зрения…
— Свобода — но только для тех, кто в своих грезах. А точнее для тех неудачников, о которых ты говорила. На самом деле это очень лживая свобода. Это исковерканное отражение нашей жизни, которое выпячивает вперед все наши недостатки. Которое помогает прикрыть все наши комплексы и неудовольствие. Это всеобщая панацея — только не с положительным эффектом, а как дурман, наркотик. Ты принимаешь, и тебе становится хорошо, ты принимаешь еще и забываешь реальную жизнь, потому что она начинает казаться тебе несовершенной и глупой. Ты всматриваешься в свое инет-отражение, и оно тебе начинает нравиться. Ты начинаешь дружить, забывая, что такое дружба. Ты любишь, не испытывая никаких чувств. Ты достигаешь высокого уровня и всеобщей популярности, забывая, что это лишь текст на экране и обычные желтые рожицы, ты легко плетешь интриги и подставляешь друзей-знакомых, потому что ты не видишь их, ты видишь только такие же глупые, карикатурные искажения. Создаешь другое, более желанное Я и становишься в этих отражениях великой, смелой, сильной, умной, дерзкой. Ты такая, какой хотела бы быть. Интернет начинает отбирать у тебя жизнь, заменяя ее ложью. Твое Я перестает быть просто авкой или смайликом, весь поток информации вдруг приобретает свою собственную жизнь, за которую никто и ломаного гроша не даст.
— Ну не все же так к этому относятся… — осторожно заметила я.
Мне стало страшно, реально страшно после ее слов.
— Не все, — согласно кивнула Ульяна. — Для некоторых это еще и свобода реализации. Воплотить свои желания и применить таланты. В писательстве, искусстве, рисовании… Одни приходят туда за признанием, которого нет в их реальной жизни. Другие просто занимаются тем, что им нравится, и хотят поделиться этим с другими. Найти понимание. Ведь так легко поверить человеку, когда ты не знаешь, что он действительно думает… Так легко обмануть, когда ты не видишь его глаз.
— А ты?
— Что я? — устало спросила подруга.
— Для чего ты там просиживаешь?
— Я тоже ищу свободу, — улыбнулась она. — Свою свободу понимания и тоже поначалу жила собственным отражением.
— И как вырвалась? — спросила я.
— Никак, — пожала она плечами. — Просто однажды поняла и разбила все зеркала. Теперь я там такая же, как и в жизни. Реальнее дальше просто некуда. Я перестала делить два мира. Было легко обмануться, сложнее было понять, что это все ложь.
