Третий нахмурился. Внутри у него словно что-то щелкнуло. Он дернул плечом, коснулся рта, уже испачканного в крови, и выругался.
Внутри Пайпер все болезненно натянулось. И лишь после, когда Третий стал кашлять кровью, она поняла, что это был страх за него, а не частица Времени, сплетенная с Силой.
Третий упал на колени, закрывая рот руками. Он часто и хрипло дышал, сотрясаясь всем телом, пока небесные киты плавали рядом, нежно касаясь их полупрозрачными плавниками – до того призрачными, что эти прикосновения напоминали легкий весенний ветер. Пайпер слышала гул в ушах, бьющееся о ребра сердце и хриплое дыхание Третьего, пытавшегося остановить кровь. Рукава его одежды уже насквозь промокли.
– Нужно кого-нибудь позвать, – торопливо произнесла Пайпер, опускаясь рядом. – Тень Эйкена? Стражу? Кого мне привести?
Третий отчаянно замотал головой.
– Нельзя, – сквозь зубы вытолкнул он.
– Но ты же…
– Нельзя, – упрямо повторил Третий. – Все нормально. Все… Ракс!
Если раньше его сотрясала мелкая дрожь, то сейчас это напоминало конвульсии. Третий рухнул, но тут же попытался подняться.
– Я приведу целителей, – протараторила Пайпер, подхватывая его за локоть и помогая удержать равновесие. – Найду стражу, и они помогут. Не трать силы.
– Мои покои…
– Что?
– Мои покои, – кое-как повторил Третий, часто дыша. – Там есть… все, что нужно.
– Тебе нужна помощь.
– Мне нужно в покои…
Пайпер громко выругалась. Она сомневалась, что сможет оставить Третьего здесь и быстро привести помощь, поэтому решила помочь сама.
– Хорошо, ладно! Идем. Тут ведь недалеко, да? Я правильно помню?..
«Недалеко» растянулось почти на пятнадцать минут ходьбы, и то по большей части из-за того, что Третий отказывался идти через общие коридоры. Он, дрожавший от боли, плевавшийся кровью и едва не терявший сознание, все равно оказался сильнее и останавливал Пайпер раньше, чем она успевала хотя бы шаг сделать в другую сторону. Третий тащил ее к коридорам для слуг и тем, что уже давно не использовались, будто боялся, что их кто-то увидит.
Наконец они оказались напротив нужных дверей. Третьего била настолько сильная дрожь, что он даже не смог поднять руку и положить ее на дверь. Пайпер обхватила его запястье и прислонила ладонь к дереву, после чего толкнула дверь. Она не сомневалась, что покои Третьего будут защищены сигилами, которые тут же вспыхнули от его прикосновения.
– Отставить! – испуганно вскрикнула Пайпер, когда, едва они переступили порог, Третьего повело в сторону.
– Двери, – выдавил он. – Закрой… двери…
– Ага, конечно, – торопливо выдала девушка, кряхтя от усилий.
Третий оттолкнулся от нее и побрел к другим дверям, вероятно ведущим в спальню. Пайпер торопливо захлопнула входные двери, заметив вспыхнувшую вязь сигилов на их поверхности, и побежала за Третьим. Его комнаты были огромными, и Пайпер удивлялась, как он сумел так быстро и почти беспрепятственно добраться до спальни. Почти – потому что по пути он уронил стопку книг со стола, аккуратно стоявшие мечи в ножнах и едва не опрокинул зажженную свечу на тонкий ковер. Пайпер подхватила ее, лишь чудом не коснувшись пламени, и поставила на место. Третий добрел до кровати и рухнул на нее лицом вниз.
Пайпер остановилась, большими от ужаса глазами разглядывая его спину. Точнее, промокший и потемневший камзол. Крови Третьего стало так много, что девушка начала задыхаться от ее запаха.
– В шкафу, – сипло проговорил Третий, с трудом отрывая лицо от подушек.
– Что?
– Снадобья и порошки, – сжав зубы, продолжил он. – Они помогут. Дай мне их.
Пайпер бросилась к невысокому шкафу, на который указал Третий, распахнула дверцы и сразу же заметила небольшой сундучок с отварами. Вытащив его, девушка подбежала к Третьему. Он уже стянул с себя камзол и пытался избавиться от прилипшей из-за крови рубашки, ругаясь на весь свет. Синие брызги окрашивали чистые одеяла и подушки.
– Белый отвар, – скомандовал Третий, беспощадно разрывая ткань рубашки на груди. – Затем тот, что с голубым осадком. Затем…
Он вдруг согнулся, схватившись за волосы, и закричал. Пайпер испуганно подскочила, едва не выронив склянки с отварами. Она отступила на шаг, даже не понимая этого, и во все глаза уставилась на Третьего.
Он напоминал дикого зверя, страдавшего от смертельных ран: тянул себя за волосы, сжимал зубы до громкого скрежета, царапал левое запястье, на котором виднелись какие-то символы, и пытался отодрать прилипшую к спине ткань рубашки. Наконец у него получилось, но, казалось, от этого стало только хуже. Крики Третьего были наполнены болью и отчаянием, и внутри Пайпер все переворачивалось. В первые секунды это происходило из-за того, как магия передавала его боль, а уже после – от того, что она увидела на спине Третьего. Вернее, чего не увидела.
