– Можно мне послушать? – спросил Саша. – Ты как-то говорила, что сыграешь для меня вживую.
Сердце Эли сразу же ускорилось. Она давно не играла для зрителей.
– Конечно, садись.
Отодвинув в сторону ее многочисленные подушки, он сел на край дивана в ожидании, пока она отключит наушники и отложит их в сторону. Размяв пальцы, чтобы скрыть волнение, Эля опустила их на клавиши и продолжила играть. Саша сидел абсолютно неподвижно, но всякий раз, поднимая на него глаза, она видела, что он пристально смотрит на ее руки. Это не смущало, скорее усиливало нетерпение узнать, о чем он думает. Однако, когда мелодия подошла к концу, Саша несколько секунд молчал, прежде чем встретить взгляд Эли.
– Ну как? – спросила она.
– Слушать тебя по-настоящему – еще лучше, чем в записи, – признался он. – Ты как будто говоришь на языке, которого я не понимаю, но при этом мне хочется слушать все больше и больше.
Она улыбнулась.
– Хочешь, научу тебя?
– У меня напрочь отсутствует слух. Я буду только мешать и расстрою даже такое пианино, – отмахнулся Саша. – Тем более правая рука у меня теперь слабее.
– Могу играть для тебя каждый день, как в старых английских романах, – хихикнула она. – Будешь читать отчеты, слушая классическую музыку.
– Лучше буду слушать ее просто так. Меня это успокаивает, – признался он.
– Тяжелая была встреча?
– Мы должны сделать слишком много за короткий срок. Конкуренты начинают догонять нас, но нужно и дать Альде немного времени, чтобы новая версия заработала в полную силу. Никита Егорович это понимает, но все равно беспокоится.
Эля вспомнила термин, услышанный на его лекции.
– Ты боишься переобучения, да?
Саша устало усмехнулся и снял очки. В последнее время он увеличил количество своих рабочих часов, и морщины у него на лбу стали заметнее.
– Его тоже. И у себя, и у Альды.
– Сыграть тебе вот это? – И она извлекла из пианино несколько нот. Он склонил голову набок.
– Мотив знакомый.
– Ты его знаешь. У тебя есть запись.
– «Один плюс один»? Какой-то он грустный, тебе не кажется?
– А вот это?
– Подозрительно похоже на Элтона Джона.
– Верно.
– О, нет, я и так травмирован на всю жизнь. Достаточно того, что его тезка теперь живет на кухне.
Эля рассмеялась и исполнила несколько быстрых нот другой мелодии.
– Что скажешь?
– Мне нравится. Кто это?
– Саша, это же Rolling Stones. She’s a Rainbow. Обожаю их соло на фортепиано, – довольно призналась она, доиграв бодрое вступление. – Когда-то у меня даже были рыбки Кит и Мик.
– Почему ты играешь в наушниках? – неожиданно спросил Саша. – Так удобнее?
– Просто привыкла. В моей старой квартире были тонкие стены.
– Тебе необязательно надевать их теперь. Ты мне не помешаешь.
Его голос звучал спокойно, но Эля успела уловить неуверенные нотки. Она провела с Сашей достаточно времени, чтобы заметить, что, давая ей так много, взамен он крайне редко просил о чем-то для себя. И сейчас осторожно пытался показать, что хотел бы слушать ее игру чаще. Это было в равной степени трогательно и удивительно, и она надеялась, что однажды он поймет, что может прямо попросить ее о чем угодно.
Это положило начало новой традиции. Эля больше не надевала наушники, когда играла на пианино, и оставляла дверь в комнату открытой настежь. Обычно вскоре после этого к ней заглядывал Саша и, встретив ободряющую улыбку, тихо садился на диван. Несколько минут они ничего не говорили, изредка обмениваясь взглядами, пока Эля не заканчивала играть. Иногда ей приходило в голову импровизировать, чтобы Саша задержался подольше, и он с искренним интересом просил ее назвать имя нового, незнакомого композитора. Узнав правду, он обвинял ее в насмешке над своим невежеством, смеялся и в следующий раз приходил снова. Вечера стали для нее любимым временем суток – временем музыки, тихих разговоров, смеха и объятий.
Эля не позволяла себе думать о любви, пока Саша находился в больнице. Затем она готовила себя к тому, что связь между ними вот-вот может оборваться. Но теперь, когда они проводили вместе каждый день, она больше не могла игнорировать очевидный факт. Она влюбилась в Сашу, в свою родственную душу, всем сердцем, разумом и душой, цитируя романтических писателей. По уши, если говорить проще, хотя сама всегда настаивала, что они друзья. И не могла признаться, потому что это поставило бы под угрозу не только их отношения, но и совместную жизнь. Саша сам сказал, что отношения его не интересуют, и ей совсем не хотелось уточнять, распространялось ли это на нее. Может быть, дело вообще было в его здоровье после операции. Но Эля скорее бы выбросила свое пианино, чем осмелилась спросить его об этом.
Как говорила ее старая учительница музыки, не ругавшаяся, как все остальные люди, «
Глава 12
Звезды в моей душе – это отражение твоего света.
– Я думал, у нас будут роллы и пицца?
– Так и есть. Я хочу немного расширить меню. Ты не против?
