Мир твоими глазами полностью

Мягкий. Ласковый. Терпеливый. Добрый. Тот, кто нравится не только из-за связи родственных душ.

– Очень хороший, – в итоге смущенно сказал он. – Теперь я вижу, что пытался усидеть на двух стульях и в результате обидел тебя. Прости меня.

– То есть ты хотел сохранить нашу связь, – уточнила Эля, – но в то же время боялся ее?

– Можно и так сказать. – Это прозвучало почти как вопрос.

Она покачала головой и взяла вилку, отщипывая кончик тарта.

– Нас таких двое.

Саша, делавший новый глоток чая, едва не выплюнул его обратно.

– Что?

Эля вдруг очень заинтересовалась белыми завитками меренги поверх лимонного крема.

– Когда мы почти перестали общаться, я пыталась найти этому объяснение. Я боялась, что сказала или сделала что-то не так, или что ты злишься на меня из-за того, кем и где я работаю. Или что у тебя кто-то появился, и она разбирается в нейросетях, в отличие от меня. – Она наклонила голову, так что волосы упали ей на лицо, и посмотрела на Сашу из-под кудрявых прядей. – Мне тоже не хотелось оказаться не тем человеком. Но и спрашивать тебя напрямую я не решалась.

Саше потребовалось несколько секунд, чтобы осознать сказанное.

– Почему?

Она пожала плечами.

– Как я сказала, нас таких двое. Я радовалась тому, что уже имею, и в то же время боялась, что, если стану настаивать, оттолкну тебя. Мне кажется, иногда незнание – это благо. В твоих документах не было пометки об отказе от пробуждения, и никто не сказал мне, как ты относишься к поиску. Но с первых видений я знала, что не хотела бы разрывать нашу связь.

– И я не хочу этого, – признался Саша. Эля нерешительно улыбнулась ему, и уголки его губ поползли вверх. После признания в груди стало заметно легче, и он впервые почувствовал, что его действительно услышали. – И ответ на все твои предположения один – нет.

Во-первых, Эля была одним из самых тактичных людей, которых он встречал, – и даже ее угроза санитару в первое утро не портила впечатление. Во-вторых, как бы сильно он ни хотел, чтобы его семья и родственная душа держались подальше друг от друга, уговаривать ее уволиться казалось ему подлым поступком. Такие решения она должна принимать самостоятельно, а ему придется как-нибудь смириться с этим. Что же касается последнего пункта… Хотя врачи говорили, что с интимными отношениями нужно быть аккуратнее, поиск девушки занимал одно из последних мест в списке его приоритетов.

– Рада, что мы это выяснили. Не хочешь попробовать тарт?

– Если только немного, – сдался он.

Эля разрезала кусок ребром вилки на две практически равные части, и оба склонились над тарелкой. Со стороны это наверняка выглядело смешно, но Саше было все равно. Он никогда не делил с кем-то еду таким образом и вряд ли стал бы делать это с кем-то, кроме Эли.

– Какие еще видения ты помнишь? – не без любопытства спросил он, когда от тарта остались одни крошки.

– Дно большого бассейна, – ответила Эля, задумчиво сдвинув брови. – Затем были учебники по математике, шкафчик в раздевалке и, кажется, экран компьютера. Я была в восторге, что могу заглянуть в твою жизнь. А ты?

– Школьные прописи. Куклы. Книжка с рисунками животных. – Накануне Саша впервые за долгое время открыл свой архив записей видений и просмотрел ранние годы. Именно тогда он чаще всего записывал то, что видел. – О, и у тебя были игрушки. Я помню плюшевую ворону.

– Во́рона! – судя по голосу, Эля давно о нем не вспоминала. – Я очень любила играть с ним в детстве, но потом так вышло, что он потерялся. И я терпеть не могла прописи. Никогда не хватало терпения.

– Не хватало терпения? Ты же училась играть на пианино.

– Я исполняла красивую музыку. А на уроках русского языка меня ругали за слишком маленькие хвостики у буквы «у».

– Теперь ты понимаешь, как я чувствовал себя на уроках, которые мне были не нужны. Зачем мне зубрить историю Древнего Египта, когда дома ждет компьютер? Я уже тогда надеялся, что создам нечто уникальное, – признался Саша, и Эля понимающе улыбнулась. – Моей семье было все равно, а Никита Егорович пообещал мне инвестиции и помощь, когда я был только на втором курсе. Он заставил меня поверить, что моя мечта чего-то стоит, понимаешь? Мы могли говорить об Альде часами, искали новые возможности для ее обучения и применения, развивали ее характер. Мне кажется, я никому так не доверял, как ему.

– И ты думаешь, что родители не любят его именно по этой причине?

– Возможно, хотя это так глупо. Он не виноват, что они никогда не проявляли интерес к моим увлечениям.

– Мне очень жаль, – мягко сказала Эля и, потянувшись через стол, взяла его за руку.

– Все нормально. Брэм Стокер говорил, что есть причины для того, чтобы все было так, как оно есть.

– Не всегда приятно об этом думать.

– И все же я с ним согласен.

Эля опустила взгляд на часы на запястье и недовольно поморщилась.

– Прости, но теперь мне точно пора идти. Мне еще нужно добраться до дома и закончить кое-какие дела.

– Тебе долго ехать?

– Около часа. А до работы получается почти полтора.