Мир твоими глазами полностью

– Вчера пришлось пить очень сладкий фраппучино. Меня угостил итальянский коллега, и было невежливо отказываться.

Должно быть, кто-то из партнеров матери. Саша невольно напрягся. Он был бы не против узнать об этом коллеге больше, но прикусил язык. Они с Элей не давали друг другу никаких обещаний, и она могла пить что угодно с кем пожелает, особенно учитывая поведение Саши в последнее время. Даже если при мысли о другом мужчине рядом с ней внутри вдруг вспыхнуло неприятное чувство. Он винил во всем волнение от встречи с родственной душой после долгого перерыва.

– В следующий раз можешь сказать, что у тебя аллергия на молоко.

– Если честно, не хочу, чтобы был следующий раз.

При приближении официанта Эля сразу умолкла. Между ними на стол поставили маленький заварочный чайник, две чашки и тарелку с кусочком желто-белого тарта. К нему принесли две вилки, хотя Саша предупреждал, что не будет есть.

– Мне не нравится чувствовать себя должной, – внезапно сообщила она. – Даже если другой человек хотел сделать комплимент.

– Надеюсь, ты не чувствуешь себя так сейчас? – спокойным голосом уточнил Саша, ощущая, как что-то внутри неприятно сжалось. Эля покачала головой, по-прежнему глядя на стол перед собой. Руки она сложила на груди, так что он даже не мог коснуться ее.

– Я не понимаю тебя, – произнесла она, без злости, но таким тоном, словно долго и с трудом сдерживала эти слова. – Мы встречаемся, и ты берешь меня за руку и смотришь так, как будто… Как будто все хорошо, понимаешь? Но до этого ты толком не писал мне, не звонил и не соглашался встретиться. А сейчас даешь свою куртку и покупаешь чай? – Она наконец-то подняла голову, и Саша невольно поразился силе ее взгляда, так отличавшегося от тихого голоса. – Чтобы завтра все снова стало как прежде? Возможно, сейчас для этого неподходящее время, но ты спрашивал, что случилось, будто действительно переживаешь, а я так больше не могу. Я дала тебе время, как ты просил. Но пойми и ты меня: я устала, потому что не понимаю, что между нами происходит. Мы друзья или дальние знакомые, которые скоро станут чужими, несмотря на связь родственных душ? Я всегда думала, что после пробуждения связи вместо видений и неопределенности наступает ясность. А ее нет.

Саша тяжело вздохнул. Странно, почему он сразу не понял, отчего она так боролась с собой, прежде чем согласилась задержаться. Конечно, однажды этот разговор должен был начаться, и он верил, что подобрал для него слова, однако было достаточно увидеть ее растерянное, удрученное лицо, чтобы все они улетучились из головы. Прежде его было не так легко лишить дара речи. Но прежде Саша был уверен, что отказаться от близкой связи с родственной душой будет очень просто. У некоторых его однокурсников это получилось: две встречи в год, поздравления с праздниками, редкие звонки, когда появляется свободное время. Достаточно для удовлетворения душевной потребности.

– Я думаю о том, как хорошо чувствую себя в твоем присутствии сейчас, – продолжала Эля. – Но боюсь, что, вернувшись домой, снова начну гадать, почему ты держишься на расстоянии. И когда исчезнешь окончательно, поэтому…

– Я не исчезну, – тут же ответил он, потому что теперь действительно не представлял, что смог бы это сделать.

– …если ты хотел, чтобы мы оборвали связь, то я бы предпочла услышать это прямо.

Воцарилось молчание. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Эля сказала то, чего надеялась не произнести вслух никогда. Саша понял, что услышать от нее слова, которые прежде не раз хладнокровно произносил в своей голове, было сродни реальному удару. В область сердца, если быть точным, – именно там под кожей сейчас распространялась боль.

– Н-нет. – Запнувшись, он замотал головой, будто иначе она не смогла бы его понять. – Не хотел.

– Тогда объясни мне, что происходит. Ты моя родственная душа, мой друг, и я скучаю по тебе, – отчеканила Эля.

Саша покосился на стоявший между ними чайник и на мгновение пожалел, что не выпил чего-то покрепче. Эля наклонилась ближе, и ее голос снова смягчился.

– Пожалуйста, Саша.

Теперь ему было тяжело встречаться с ней взглядом. В последний раз поговорить о чувствах безуспешно предлагал психолог, и с тех пор у него не появилось желания это делать. Все уже думали, что знают его, и на работе, и вне ее. В этом была определенная стабильность, которую было проще не нарушать. Чем закончились его последние попытки поговорить о личном? Ссорой с матерью на два месяца, потому что она использовала его слова против него самого. Эля же… Сможет ли она понять его точку зрения, или он только сильнее ранит ее?

– Сообщи, как будешь готов поговорить.

Эля с тихим вздохом поднялась с места, и только тогда он понял, как долго сидел, погрузившись в своим мысли, будто забыв о ее существовании – хотя дело обстояло как раз наоборот. Тело сделало выбор за него, он повернулся и в панике успел схватить Элю за запястье.

– Не ух-ходи.