– У нас принято на двенадцатый день рождения дарить первый собственный лук. Если мы свои луки получили весной и летом, то Нафан только сейчас отпраздновал своё двенадцатилетие. Это первый знак взрослости, когда мы отправляемся на учёбу в Ликею.
Хиона достала свой подарок – колчан стрел, среди которых были две кривенькие стрелы с корявым оперением.
– Хиона, – наклонился Нафан к сестрёнке, – ты эти две стрелы сделала сама?
– Да, дорогой мой братик, я тебя так люблю, я порезала себе пальцы на левой руке и натёрла мозоли на правой, когда делала их тебе специально ко дню рождения, я так хотела тебя порадовать, поэтому выбрала самые лучшие деревяшки, которые мне дал папа, а потом я вместе с Персефоной резала перья, а потом наш конюх научил нас связывать стрелы и заказал у своего лучшего кузнеца наконечники для стрел… – Она тараторила с такой скоростью, что Ингрид с трудом успевала сложить слова в своей голове.
– Хиона, это будут мои самые любимые стрелы, я тебе обещаю! – Нафан обнял свою сестру, она же от радости запрыгнула на него.
После торжественной минуты вручения подарков праздник принял формат дружеско-семейного вечера. Нафан расположился с отцом, матерью и сестрой на диванах и креслах, друзья сидели рядом, вели разговоры о жизни, просто хорошо и душевно проводили время. На столике стояли большой чайник с кружками и подносы с привезёнными сладостями: пахлавой, пирожными, орехами и сухофруктами. Нафана поздравляли ребята и из других классов, присоединяясь к угощению.
Елена Евпсихия расспрашивала Ингрид о земле, о традициях, отношениях и быте. Отец именинника часто выпадал из беседы, будто думал о своём, а если и говорил, то более интересовался земными изобретениями. Ингрид рассказывала всё, что знала о телевизорах, игровых приставках и радиотелефонах. На ночь родители остались в пансионате. Для дворян были оборудованы лучшие комнаты, которые обслуживались горничными.
Ингрид знала, что во Дворце есть помощники по хозяйству, которые почти никак не выделялись. Несмотря на насыщенный работой обиход, ученики и студенты не успевали обеспечить себя и Дворец самым необходимым в плане удобств и нужд, и эти рабочие делали всё остальное. Например, вывозили тележки с едой и чистую посуду во время занятий, делали текущую мелкую уборку, носили дрова, разносили полотенца по термам, а также прислуживающие помогали гостям, которыми в этот раз были родители Нафана.
Ингрид по-прежнему казалось, что им не стоило ходить на землю. С другой стороны, она вспоминала встречу с Антоном Павловичем, которую так жаждала. В своей комнате Ингрид села перед зеркалом изучать своё лицо. Она пыталась зацепиться во внешности хоть за что-то, но детали ускользали, пыталась запомнить себя целиком, но не выходило. Точно так же, как не получалось запомнить внешность Антона Павловича.
«А может, я влюбилась в него? – подумала внезапно Ингрид. – Да ну не-е-е… Не может такого быть», – тотчас ответила она себе же. И, кажется, себе наврала.
Утром 12 ноября погода резко испортилась. Лил дождь, смешанный со снегом, в трубах гудел ветер, из Дворца совсем не хотелось выходить. На завтрак мальчики вернулись неопрятно мокрыми. В атмосфере Ингрид почувствовала какое-то беспокойство, но старалась не придавать этому значения.
В перерыве между нумерологией и историей Ингрид с одноклассниками стояла у окна, из которого была видна противоположная стена Дворца. С той стороны находились центральные кабинеты, в том числе и княжеские. Дождь сменился на снег, и мело так, что разглядеть ту стену стоило большого труда. И ничего бы там не заслужило её внимания, если бы не корабль, опускавшийся с неба к галерее княжеских кабинетов. Дракар со спущенными парусами плавно снизил высоту и повис на уровне царского этажа, где отдал швартовые, слегка покачнувшись. Нафан, Хельга, Эдвард, Улав, Артемида прилипли к окнам.
– О-о-о, – протянул Эдвард, – кто приехал!
– Ингрид, смотри-ка! – сказал Нафан.
– Невероятно, кто пожаловал. – Хельга просто прижалась к окну лицом.
– И кто же это? – в недоумении спросила Ингрид.
– Харальд, – дал свой исчерпывающий ответ Улав.
–
Хельга стянула очки на нос и поглядела поверх стёкол не щурясь.
– Да, это точно его корабль.
– Хельга, а ты что, без очков видишь лучше? – заметила тот жест Ингрид.
– Разумеется, лучше.
– А зачем ты тогда их носишь?! – Ингрид перевела вопросительный взгляд на Эдварда, который тоже носил очки.
– А на земле тоже такое носят? – внезапно спросил он.
– На земле уйма людей с поганым зрением. У нас в классе там человек семь носят, в смысле, носили, очки, а ещё где-то столько же не носят, но зрение у них не очень.
– А что, на земле их носят для улучшения зрения? – удивился Эдвард.
– Ну да, а здесь разве не так?
– Вообще не так, – ответила Хельга.
– В Междумирье плохое зрение – большая редкость, если вы об этом, – уточнил Нафан, быстро уловив удивление обеих сторон.
