Ингрид всмотрелась в их лица: они были задумчивы, со взглядами, обращёнными внутрь. «Прекрасные, похожие на иконы», – подумала она. За окном на землю падали крупные неторопливые хлопья снега, даже свет в классе стал мягким и тёплым.
После урока Ингрид вышла из кабинета вместе с Георгом Меркурием: он обещал ей дать книги по истории Междумирья. На обратном пути она остановилась у большого окна в пол, глядя на воздушный корабль, пришвартованный у княжеской открытой галереи. Её настроение сменилось на тревожное, будто этот белый прекрасный снег, неторопливо опускавшийся за окном, предвещал что-то трагическое. Ингрид повернула в сторону класса Ханны Литеры. Навстречу ей шёл воин.
«Прямо как в первый мой день здесь, – подумала она, – когда я увидела Деметроса Аркелая».
Она отчётливо слышала в тишине его шаги. Он был среднего роста, плечист, выглядел по возрасту как Деметрос Аркелай, только его борода была ярко-медной, а взгляд задумчиво-хмурый, не такой открытый. Ингрид показалось, что на самом деле он большой шутник и балагур, но сейчас обдумывал что-то очень важное и серьёзное. Они поравнялись, Ингрид бросила беглый взгляд на его меч в ножнах, и в её голове стремглав пронеслось: «Дух меча!» Вроде бы они даже не замедляли шаг, однако она вновь ощутила замирание времени, столь хорошо знакомое ей. Воин прошёл мимо, Ингрид обернулась и проводила его взглядом, а потом отправилась на «Древние знаки».
После плавания, за обедом Ингрид увидела, что за трапезным столом преподавателей рядом с Княгиней сидел тот самый воин, Георг Меркурий и Деметрос Аркелай.
– Вам ничего не кажется странным? – спросила Ингрид за столом сидевших рядом с ней друзей.
– Кажется?! – воскликнула Хельга.
– Ингрид, всё не так, – обеспокоенно сказал Нафан.
– Мне показалось странным, что флотилия подошла так близко к стенам Дворца, это не в обычаях Харальда, – сказал Эдвард, задумчиво потерев дужку очков.
– Харальд – это он? – Ингрид аккуратно указала пальцем в сторону главного стола.
Артемида опустила её руку.
– Да, это Харальд Краснобородый, – сказала она.
– Может, он Рыжебородый? Или Меднобородый?
– Харальд Краснобородый, – хором ответили ей, чётко дав понять, что применимо только это имя.
Ингрид стала говорить тише:
– Но борода-то рыжая! С медным оттенком.
– Здесь этот цвет волос называется красным, – объяснила Хельга.
– Назвать кого-то рыжим – это почти оскорбление, – добавил Эдвард.
– Да почему же?
– Потому что такой цвет волос или бороды носит воинство на севере, а некоторые, желая сделать вид, будто они бравые воины, красят волосы и бороды. Но цвет всё равно выходит не тот. Поэтому рыжими называют тех, кто подкрасился, а натуральных – красными, – быстро объяснила Хельга.
– А, вон оно как, буду знать. А разве цвет волос зависит от деятельности? Или если родился рыжим, в смысле – красным, то непременно будешь воином? Или если станешь воином, то волосы покраснеют?
Эдвард, Улав и Хельга переглянулись:
– Разумеется, – ответила за всех Хельга.
– Всегда так. – Эдвард пожал плечами. – А что, разве бывает иначе?
Нафан просиял:
– Ты хочешь сказать, что на земле волосы не меняют цвет?
– Только если их покрасить, тогда меняют. Или от седины…
Внезапно заговорил Улав:
– Мы отвлеклись от главной темы разговора.
Артемида добавила:
– Ингрид, сегодня всё не так. Удары колокола другие, Древо в центре светит тускло, флотилия подошла так близко, Харальд появился во Дворце – это всё очень плохие знаки.
– Если сегодня к вечеру из Академии останутся только девушки Философы и Геометры, то всё плохо.
– Ну отлично, это, выходит, я зря трудился, вытряхивая песок из палаток? – всплеснул руками Нафан.
– Конечно, нет, тут понадобится небесная флотилия. Харальд приходит с моря и уходит в море, – остро вставил Улав.
– А-а-а, вы опять говорите загадками! – сказала Ингрид. – Вы три недели назад в поход ходили, куда опять все собираются?
– Ингрид, – сказала Артемида, – мы сами пока ничего не знаем. Мы пока что можем только догадываться, но раз флотилия подошла так близко к Дворцу – нужно готовиться к худшему.
– Да, вчера ничто не предвещало беды, – задумчиво, с грустью в голосе сказал Нафан.
– Мы ведь только вчера поздравляли тебя с днём рождения, – сказала Ингрид.
– Недаром ведь говорят, что когда исполняется двенадцать лет, всегда происходит что-то очень важное, порой страшное, – с грустью сказал Нафан.
Ингрид взялась за подбородок и посмотрела куда-то в сторону.
– Эй, что с тобой? – спросил Эдвард.
– Ингрид, ты задумалась, что страшного приключилось у тебя в твои двенадцать лет? – словно прочитал её мысли Нафан.
– Да и нет, – ответила она.
– В каком смысле?
– Да, задумалась, нет, ничего страшного не произошло.
– А-а-а, – протянул Нафан.
Их разговор был прерван голосом Деметроса Аркелая. Он умел говорить очень громко, так что его было слышно во всём зале.
– Вечерняя молитва переносится, мы будем молиться сейчас. Открываем молитвословы на девяностой странице.
