– Тоже в Стратиги, конечно. Мой отец был растерян, когда ему пришлось занять место старшего брата. Вот уж чем он не хотел заниматься, так это быть главой княжества. Мой отец ведь алхимик, был лучшим учеником у Николаса Трисмегиста в то время!
– А он давно преподаёт?
– Николас Трисмегист? Конечно. Он сменил два имени. Ему больше ста лет! А может, и сто пятьдесят…
У Ингрид глаза на лоб полезли.
– Он очень хорошо выглядит для своих лет, – сказала она.
– Так вот, Ингрид, – продолжил Нафан, – у семьи должен быть запасной вариант. Если с моей сестрой что-то случится или если она выйдет замуж за первородного, а я пойду в другой орден, то мне будет затруднительно.
– Значит, твой отец тоже учился в ордене Стратигов?
– Не совсем. У нас в семье возникла тяжёлая ситуация. Мой отец всегда интересовался горным делом, металлами и камнями, а чтобы продолжить совершенствоваться в этой сфере, он пошёл в орден Геометров. Это орден науки, разработок, хозяйского учёта, казначейства, торговли. Геометры, то есть землемеры, занимаются вопросами обеспечения жизни в мирное время, улучшением жизни всех сословий, как дворян, так и крестьян. В том числе делами призрения и милосердия. Почему, как думаешь, в форме Геометров – голубой и коричневый?
– Могу только догадываться.
– Коричневый – цвет земли, смирения, труда, а голубой – цвет небесного милосердия.
– Давай дальше о твоём отце.
– Да, точно. Так вот, отец мой учился на Геометра, потому что не видел своей жизни без горного дела. И много лет он посвятил изучению металлов…
– Да, ты говорил, что он улучшил металл, который необходим для перемещения…
– Совершенно верно! И ничто не предвещало беды. У него был старший брат, у которого было пятеро детей, вопросов с наследством и не стояло, но… Три дочери, когда вышли замуж, лишились права стать наследницами всего княжества, поскольку вступили в наследство земель своих мужей. У нас нельзя смешивать княжества ну никак. Один сын, старший наследник, скончался в битве, а другой был увечным от детства – он, кстати, тоже не так давно скончался. Между моим отцом и дядей были ещё две сестры, но они, разумеется, все замужем и тоже уже не могли претендовать на наследство княжества. Тогда отцу пришлось занять место брата. Ему пошли на уступки, он прошёл дополнительную военную службу, как и полагалось стратигам.
– Какие перипетии судьбы, – сказала Ингрид. Она была в шоке от услышанного. Не потому, что ей рассказали какую-то небывальщину, а потому, что она впервые коснулась такого столь близко. Вот Нафан, стоит перед ней, не выдуманный герой из книги, не дворянин или князь четырнадцатого века. И вот самые настоящие истории – в буквальном смысле на расстоянии вытянутой руки.
Они помолчали. Ингрид смотрела на снег, который за день покрыл неровными слоями аллеи в парке. Снег она любила и радовалась, если он выпадал. В Петербурге всегда много дождей, и поэтому белая пелена, затягивающая лужи и грязь на улицах, украшала мрачные вечера.
– И всё равно трудно представить. Твоей сестре всего пятнадцать лет. Она наследница вашей семьи.
– Да, она уже может даже замуж выйти.
– Замуж? Здорово. Когда моя тётя Оля вышла замуж в двадцать четыре, ей и то сказали знакомые, что это она рано выскочила.
– Ты считаешь, что двадцать четыре – это рано?! На земле когда женятся и замуж выходят?
– Я не считаю, что это рано. А вообще, на земле редко выходят замуж раньше двадцати. И разводов много.
– А что такое развод?
– Ну, мои родители развелись. Помнишь, я как-то рассказывала, что мой папа оставил мою маму? Это и послужило причиной развода.
– Да как вы там вообще живёте? А мамин папа разве не вступился за вас?
– Нафан, не знаю. Я вообще не знаю, что там было. Меня ещё не свете не было. Я не спрашивала, мне не рассказывали.
– Что у вас за место такое? Мужья оставляют жён с детьми, семьи создаёте поздно. У вас есть сироты, я видел сплошную грязь на улицах, и было очень шумно.
Ингрид скорчила недовольное лицо:
– Знаешь, тебе хоть и не понять, но, вообще-то, это мой дом! Да, мне тоже не нравятся многие вещи, которые происходят на земле. Некоторые из них просто ужасны. Можно подумать, что здесь в Междумирье всё прекрасно! Ты мне только что рассказал про такое количество смертей! И война – она-то чем хороша?!
– Ингрид, а ты понимаешь, почему здесь война? Почему
Ответ в голове Ингрид прозвучал чётко, но она никак не хотела с ним соглашаться. Тем временем Нафан продолжал:
– Почему у
