Ингрид радовалась благополучному исходу, но не имела рядом с собой ни одного близкого. Георг Меркурий, с которым она хотела поговорить, находился рядом с Княгиней. Артемида стояла с братом, Нафан – с сестрой, Эдвард, Улав и Хельга – со своими братьями и сестрами. Ингрид переходила от одних к другим и вновь чувствовала себя лишней.
Девочка вышла из зала на улицу, чтобы немного освежиться. Было уже холодно и темно. Под светом фонаря, в десяти шагах от себя, она увидела фигуру. Это напомнило жуткую встречу с Чумным Доктором, поэтому девочка отшатнулась и захватила ртом воздух. Однако, прежде чем закричать от испуга, увидела, что там вовсе не демон, а человек – в фиолетовом кафтане, молодой, весьма высокий, статный, тонкий. Ингрид всмотрелась – лицо было незнакомое. Он повернулся к ней и похлопал глазами. В ответ она сделала то же самое.
– Вы учитесь здесь? – спросил он.
– Да, – с трудом разлепив рот, ответила она.
– В Ликее или уже в Академии?
– Пока в Ликее.
– У вас очень лицо взрослое.
Ингрид нравилось, когда ей это говорили. Она успокоилась и смогла нормально говорить.
– Я вообще только в первом классе Ликеи, хотя и старше своих одноклассников. А вы уже закончили учёбу?
– Да, я выпустился два года назад.
– Вы были на сражении?
– Нет, я звонарь. Я замещал своего дядю, Халкидика, когда он отправился за сферу.
– Ваш дядя – звонарь здесь? Который каждое утро нас будит, созывает на обед, уроки, так?
– Да, Халкидик Кимбали, звонарь Академии. А я – Керуб Монотон.
Ингрид подавилась смешком, но замаскировала его под кашель: ей показалось странным это имя.
– Вы из какого рода? – спросил её Керуб.
– Я… а-а… э-э-э, я не местная.
– В смысле, не местная? Как вас зовут?
– Меня зовут Ингрид. Камнина Ингрид.
– Я не знаю такой фамилии ни на севере, ни тем более на юге.
Ингрид задумалась, может ли она здесь себя называть фамилией Георга Меркурия.
– Меня опекает Георг Меркурий Триаскеле.
– Вы из рода Триаскеле? Не совсем понял вас.
– Вообще я с земли.
– С земли? С земли… То есть вы
Ингрид смотрела на Керуба и пыталась угадать его возраст. Если он два года назад вышел из Академии, значит, ему должно быть примерно двадцать лет.
– Да, я попала в Междумирье с земли.
– Вас Георг Меркурий сам привёл оттуда?
– Нет. С чего вы взяли? Я жила на земле, и там открылся портал сюда. Я не настолько сумасшедшая, чтобы, попав в Междумирье, уйти обратно добровольно.
На этих словах Ингрид осеклась: вспомнился разговор с Нафаном. А Керуб Монотон легко и приятно рассмеялся. Ингрид рассматривала Керуба. Значит, именно его она видела у пульта через окно уборной.
– Просите, что смеюсь, вы так объясняетесь… Вышли подышать свежим воздухом?
– Да, просто в зале стало душно. Да и все разговаривают про сражение. Я не понимаю в этом.
– А в каком доме вы бы хотели учиться дальше?
– Не знаю, – замотала головой Ингрид, – даже ума не приложу. Наследовать мне нечего, поэтому у меня все пути открыты. А вы где учились?
– Я вышел с философского ордена.
– Вы – маг?
– Почти. Я же из рода Ураномонопатисов. Точнее, моя мама из этого рода, она родная сестра Демиса Полифона и Халкидика Кимбали.
– Вы звонарь и философ?
– Да.
– Признаться, я не сразу смогла выговорить вашу фамилию, – улыбнулась Ингрид.
– У северян не всегда это выходит сразу, это правда. Зато южане не всегда могут выговорить некоторые имена северян. – Он улыбнулся и попытался сказать несколько имён с характерным акцентом: – Троггвальдсон, Ульвенберг, Кьярлигген, Эйсфьельгавен… – На лице Ингрид застыла улыбка недоумения. Керуб продолжил: – То ли дело на юге, всё ж понятно. Ураномонопатис. Ихтиархонтис. Гелиопонтида.
Они засмеялись вместе. Ингрид сказала:
– Да, хрен редьки не слаще.
– В смысле?
– А, у вас так не говорят? Ну, хрен редьки не слаще. В смысле что так, что сяк – разница вроде и есть, а всё одно.
– Нет, такой поговорки у нас нет. Это вообще что? Еда?
– И хрен и редька – еда, но такая… Их добавляют в еду. После хрена или редьки можно съесть что угодно, чтобы заглушить вкус, они очень острые. Есть такая сказка на земле про умную собачку Соню, которая однажды съела всю баночку хрена, чтобы понять, чего ради хозяин ест его очень маленькими порциями.
– И чем закончилась сказка про собачку?
– Она была готова съесть и выпить что угодно, лишь бы язык перестал гореть.
– Значит, хрен редьки не слаще?
– Ага.
– Забавная фраза. Мы отошли от основного разговора. С чего мы начали?
– С фамилий? С вашей фамилии. Мне интересно, что она означает.
– Ураномонопатис? «Дорожка в небо». В Междумирье эта фамилия самого древнего рода музыкантов. Вся семья занимается музыкальными инструментами и музыкальным обучением.
– А вы на чём играете?
– Сейчас на колоколах. А вообще, я флейтист.
– О, я тоже выбрала флейту! – оживилась Ингрид.
– И как успехи? Что вы играете?
Она запнулась и улыбнулась уголком рта.
– Пока что я могу сыграть только «Дубравку» и «Соловья»1. Я флейту взяла в руки едва ли месяц назад.
Керуб понимающе кивнул.
– Все начинали учиться с этих мелодий, и я тоже. А на земле разве музыке не учатся?
