– С одной стороны, когда они обрастают плотью, то становятся медлительней, перемещаются со скоростью атлета или животного, но они становятся опасней. Даже во плоти они слишком быстры для обычного человека. И на ликвидацию одного демона нужны силы двоих: пехотинца и мага. Или паладина.
– Кого?
– Паладина.
– Кто такой пол-один???
Инга продолжила вместо Хельги:
– Паладин – это боевой маг. Он не только способен произносить заклинания, но и искусен в бою. Конечно, любой маг обязан владеть оружием, вопрос просто в уровне мастерства. Боевой маг – это два в одном, но подготовка такого мастера стоит времени и сил…
– Я продолжу, – сказала Хельга. – Дело в том, что демона надо сначала развоплотить, а потом обезвредить. Поэтому рыцарские отряды и пехота идут в ближний бой…
– Ближний бой – это когда лицом к лицу, да?
– Лицом к рылу скорее. Да. А маги в это время творят рассеивающие заклинания, – вставила Инга.
– Рыцари, пехотинцы, паладины и маги должны работать вместе. Общее тактическое правило: пока рыцари и пехотинцы идут в бой с холодным оружием, маги творят массовые заклинания, которые зачищают сразу всех развоплощённых. Сложность всегда заключается в том, что творить заклинание надо непрерывно, демона ловить как только, так сразу: он после развоплощения уязвим в течение минуты, не более.
– А что будет, если не поймать?
– Он уходит. Хорошо, если демон маленький и слабый – он какое-то время заново строит себе тело, на поле битвы материала очень много. А если демон сильный, то он очень быстро проскакивает внешние воды и добирается до земель.
– То есть досюда?
– Именно. Здесь, правда, ему тоже нужно время, чтобы собрать себе тело, но если демоны проникают сюда, то всё очень плохо. К счастью, на материке есть свои разведотряды, которые выслеживают и устраняют проникших демонов. И всегда есть резервные войска, если вдруг их проникнет много.
– Если хочешь знать, брат мой Эдвард, что с тобой учится, с детства мечтал стать именно разведчиком, – добавила Инга.
– Но ты учишься в ордене Геометров? – уточнила у неё Сольвей.
– В какой-то мере мне пришлось. Рихард и Германн пошли на Стратигов, Хельген и Рогнеда выбрали путь Философов. Хоть кто-то в семье должен был пойти на Геометра.
– Я не понимаю: кто выбирает, в каком ордене Академии ты продолжаешь учиться? Это я сама должна решить или происходит распределение?
– У кого-то выбора нет, например у старшего ребёнка в семье. Точнее, почти нет. А остальные должны посоветоваться с родителями и преподавателями, оценить свои таланты, – ответила Инга за всех.
– А, это как на земле выбирать, пойти в музыкальную школу, или художественную, или в балет?
– Наверное, да, мы же не были на земле, – развела руками Хельга.
Заговорила Артемида:
– Ингрид, судя по всему, не поняла кое-чего другого. Демонические атаки происходят регулярно, прорывы случаются раз в пять или семь лет, последний крупный прорыв произошёл почти семь лет назад. Тогда мой отец не вернулся.
– И моя дядя, – добавила Сольвей.
– И мой брат, самый старший, Эрих, – сказала Хельга.
– И банщица Евдокия сидит плачет, потому что они из крестьян, её единственный сын учился здесь, стал отличным паладином, но погиб тогда, не успев обзавестись семьёй… Евдокию взяли сюда на работу, – сказала Инга.
После этих слов опять все замолчали.
Перед сном Ингрид достала молитвослов на греческом и стала переписывать ту страницу, которую читали сегодня вечером, пытаясь перевести знакомые слова.
Ингрид проснулась, потому что стучали в дверь. Несмотря на новый день, настроение осталось вчерашним. Она удивилась стуку, но потом ей сказали, что звонарь тоже ушёл с флотилией Харальда.
Наутро выяснилось, как именно изменилось расписание на ближайшие дни. Уранос Пифагор, Николас Трисмегист и Демис Ураномонопатис единственные из мужчин остались во Дворце. Многие уроки преподавателей-мужчин были заменены на другие предметы. Так, класс Ингрид вместо логики отправился чертить и считать.
Уранос Пифагор всё больше и больше выказывал своё нерасположение к Ингрид, но она думала, что проосто плохо старается. Хотя, сравнивая свои работы с работами одноклассников, находила их по уровню одинаковыми.
На урок Уранос Пифагор пришёл с важным видом, его борода была краснее обычного. Он вслух пособолезновал тому, что воины покинули Дворец. Сказал, что ему лишь из-за священного долга заботы об учениках пришлось остаться здесь в качестве единственного хозяина, пожертвовав своим желанием отправиться на сражение. Ученики неистово шаркали циркулями и карандашами по бумаге, не особо веря в его пылкую речь.
Древо опустило ветви, в коридорах Дворца стих смех, на обеде весь хлеб оказался сдутым. Дополнительная молитва в середине дня немного ободрила всех, а раздавшийся после обеда колокольный звон принёс радостное оживление. Многие сорвались с мест к окнам в ожидании кораблей, однако очень быстро выяснилось, что это просто приехал другой звонарь.
