Он взял со стола песочные часы и несколько раз перевернул, но тонкая струйка песчинок продолжала подниматься наверх.
– Дедушка в равных долях делит наследство между родственниками, прислуге будет назначена пожизненная пенсия. Нет, я не хочу в это верить! – лицо Иты исказило страдание. – Я не могу сейчас говорить об этом! – вдруг раздражённо вскрикнула она. – Извините! Меня ждут на кухне! – Девушка вскочила и торопливо вышла.
– Что ты думаешь об этой семейке? – поинтересовался Крендель, когда они остались одни.
– Очень интересные люди, – Тимур продолжал крутить в руках песочные часы, пытаясь заставить песок сыпаться как положено.
– Бесполезно, – хмыкнул Крендель, наблюдая за его манипуляциями. – Кадиум-интерес – часы-утешение.
– Почему утешение?
– Каждому хочется вернуть ушедшее время. Они из Сто пятнадцатой параллели. Арабские мастера отличаются философским отношением к жизни. Так что ты думаешь о родственниках Иты? – Крендель поднялся, потянулся и запрыгнул на софу. – Вроде мягкая, – довольный, он прошёлся по ней.
– Гарольд – властный старик, скрывающийся под маской добродушия. Ему нравится управлять домашними, но делает он это слишком прямолинейно. Мэри ненавидит деда, но умело это прячет, да и она не такая простушка, как кажется. Кари обожает дочь и пойдёт ради неё на многое. Диглан – довольно неприятный тип, наглости ему не занимать. Но больше всего меня заинтересовал Оскар. Ты заметил, он боится своего гувернёра?
– Да? Как-то не обратил внимания. – Крендель перешёл на тахту, та жалобно заскрипела. – А няня?
– Одно слово – преданность. И обожает всех домочадцев. Хотя, возможно, сердится на старика или злится. Я ещё не разобрался.
– Кого подозреваешь? – закончил Крендель, который уже вернулся на софу и, совершенно довольный, растянулся на ней.
– Всех! – Тимур снова перевернул часы, струйка песка упорно тянулась вверх.
– И Иту с Гаем? – удивлённый Крендель поднял голову.
– Их в первую очередь.
До обеда они бродили по поместью. Несколько гектаров роз всех расцветок и оттенков придавали саду изумительный вид.
– Почему в Амальгаме так много цветов? – Тимур разглядывал необыкновенно крупную белую лилию.
– А что может быть прекраснее их? – Крендель с шумом вдохнул аромат, лепестки потянулись к нему. – Апчхи! Апчхи! Знаю же, у меня на запахи аллергия, но перед такой красотой не удержаться.
Сад был симметрично разбит на аллеи, и палитра цветов, подобранная с особой тщательностью, создавала ощущение необыкновенного покоя и гармонии.
Они подходили к дому, когда наткнулись на няню. Не замечая их, Абанга ожесточённо давила каблуком гусеницу. От насекомого осталось уже только мокрое пятно, но женщина всё продолжала разъярённо топтать землю. Её толстые губы скривились, что придавало лицу хищный вид.
Тимур с Кренделем, стараясь не шуметь, ретировались за аккуратно подстриженную изгородь.
– Вот тебе и милая старушка, – пробормотал Крендель, прибавляя шаг.
Прячась за кустами, они прокрались несколько метров, пока не оказались в тени густых елей.
– Я больше не могу! – до них донёсся громкий шёпот. – Сколько можно пресмыкаться перед Гарольдом? Я хочу свободы, замуж! Чем ему не понравился Лео, а Фридрих? Из-за него я останусь старой девой.
Тимур осторожно выглянул, но увидел лишь вздрагивающий белый зонтик за кустами напротив.
– Тише, Мэри, нас могут услышать. Девочка моя, надо ещё немного подождать. Всё образуется! Терпение. Ты же знаешь: пока он жив, мы связаны по рукам. На ежемесячное содержание не пошикуешь. Будь умницей, я всё устрою.
– Очаровательные родственницы перемывают старику кости, – хмыкнул Крендель.
– Тише, плохо слышно. – Тимур попытался пробраться поближе, но набежавшая туча вдруг рассыпалась крупными каплями. Потемневшее небо грозило разверзнуться ливнем. Мать и дочь, прервав разговор, заспешили по аллее к дому.
– Человек быстро привыкает к лёгким деньгам. Если они не заработаны своим трудом, их хочется всё больше и больше, – осуждающе проворчал проводник, отряхиваясь.
– Знаешь, Крендель, – Тимур подставил дождю лицо, – мне кажется, параллельные миры не так сильно отличаются друг от друга. Везде одно и то же: и тот, кто много имеет, и тот, кто довольствуется малым, так или иначе мечтают о большем. Пойдём, пока совсем не промокли.
На повороте аллеи Тимур остановился.
– Что там? – Крендель его почти догнал.
– Да так, ерунда, – задумчиво ответил Тимур, рассматривая отпечаток обуви большого размера под кустом. – Пойдём, ничего интересного. Какое злое было лицо у Абанги, – добавил он. – Как быстро меняют людей эмоции. Мгновение – и милая женщина превратилась в фурию.
В холле никого не было, но наверху, на лестничной площадке, вполголоса яростно спорили Нолан и Диглан.
Тимур приложил палец к губам, Крендель замер.
– Вы не посмеете, или я… – донёсся до них возмущённый голос гувернёра.
Схватив Диглана одной рукой за рубашку, он приподнял его и прижал к стене. Мужчина был в бешенстве и не сдерживал себя.
Неожиданно Крендель оглушительно чихнул.
– Здравствуйте, – с невинным видом сказал проводник. – А на улице дождь. О чём спорим?
