Его всё больше волновала судьба Пуха, четырёхметровый археоптерикс не мог не вызывать тревогу. Слишком заметным стал он для жителей Амальгамы. Пока только однажды в газете промелькнула заметка о том, что над городом кружит гигантская птица. А что будет, если журналисты всё-таки найдут их? Скрывать правду тогда станет невозможно. Пуха нарекут монстром, естественно, со всеми вытекающими последствиями. Тимуру об этом даже думать не хотелось. Правда, в глубине души он понимал, что гигант с размахом крыльев в восемь метров не может вызвать бурю положительных эмоций. Одна надежда, что Пух так и будет охотиться в долине Ветряных мельниц и не выйдет за рамки своих вкусовых пристрастий.
– Славный Пуховище получился, как и большая проблемища, – словно прочитал его мысли Крендель. – Но ничего, семью не выбирают, – ворчливо добавил он, пытаясь обойти вертящуюся под ногами Торопыжку.
– Не злись, она у нас как раз самая незаметная, – Тимур остановился и погладил листочек. Торопыжка вспыхнула яркими цветами, счастливо мигая. – Хоть тут проблем нет.
Мерцелия карликовая подтверждала своё название – её рост остановился на пятидесяти сантиметрах. Это очень радовало Кренделя, которому постоянно приходилось выставлять во двор растение, раз за разом прокрадывающееся в дом.
Они прибавили шаг и через двадцать минут были у здания академии. Торжественное мероприятие должно было проходить на заднем дворе, в парке. Везде висели штандарты и знамёна с вензелями. Студенты в форме стояли ровными шеренгами по периметру площади.
– Косачевский, бегом в строй, – окрикнул их незнакомый высокий мужчина, указывая на место рядом с собой.
– Извините, – смутился Тимур.
Он быстро пробрался к нему и затоптался на месте, не зная, за кем встать. Преподаватель схватил его за плечо и подтолкнул к толстому мальчику. Тимур от неожиданности споткнулся и врезался в соседа, ощутимо наступив ему на ногу.
– Извините, – снова пробормотал он, стараясь разглядеть оставшегося на другой стороне площади Кренделя.
Гостей было немного, в основном родственники студентов. Проводник колоритно выделялся на их фоне. Поймав взгляд Тимура, он махнул ему лапой. По рядам пробежал шёпот – из главного здания двигалась процессия преподавателей и руководителей академии в фиолетовых, развевающихся на ветру мантиях. Шеренги сразу подтянулись и выровнялись.
Тимур приподнялся на цыпочках, его внимание привлекли двое мужчин в чёрном и сером плащах, подошедшие к трибуне с другой стороны. Он не ожидал увидеть здесь королевских сенаторов. Стало душно, и пришлось ослабить узел галстука. Кто бы подумал, что это мероприятие так его взволнует. Поступление в академию было вынужденным шагом – пора начинать поиски Пэквы, но сегодня Тимур почувствовал, что всё не так просто, как ему казалось. Он действительно станет настоящим полицейским, будет ходить на занятия, встречаться со студентами, делать домашние задания и, возможно, даже заведёт друзей.
На трибуну поднялся мужчина в чёрном плаще.
– Кто это? – не оборачиваясь, спросил Тимур у рядом стоящего парня.
– Тартаскони.
– Уважаемые преподаватели и студенты! – начал речь сенатор. – Сегодня мы собрались в честь торжественного начала нового учебного года в Полицейской академии! Именно здесь воспитывают людей, для которых служба Амальгаме и её народу станет неотъемлемой частью жизни, настоящим призванием, а борьба с нарушителями закона – делом чести. Верность своему городу и присяге, достоинство, мужество и честь – вот что объединяет будущих полицейских. Амальгаме всегда нужны компетентные, преданные, мужественные, высоконравственные и благородные сотрудники полиции, готовые выполнять свой профессиональный и гражданский долг в самых сложных и опасных условиях.
Чем дольше сенатор говорил, тем растеряннее чувствовал себя Тимур. Тартаскони не просто внешне напоминал директора детского дома Константина Михайловича, он был его точной копией, только более высокомерной и самодовольной. Или наоборот. Кто на кого похож, сейчас уже не имело значения.
Закончив речь, Тартаскони освободил место следующему выступающему. Вот здесь Тимур был приятно удивлён. Вильяминов нашёл его взглядом среди толпы и чуть заметно кивнул. Обращение сенатора к студентам было похоже на предыдущее выступление, но прозвучало более искренне и душевно. Чувствовалось, что он действительно рад присутствовать на мероприятии.
